И правда, зачем прикрываться? Уже все показал. И дал пощупать.

Аля подавила улыбку и отвернулась.

Теперь можно выдыхать? А?

Крови и правда было немного. Несколько капель. Она не знала, чего ожидала. Что выльется ведро? Ведерко? Мензурка?

Никита вернулся с салфетками и полотенцем.

– Держи.

– Спасибо.

Аля выразительно посмотрела на него. Тот хмыкнул и лишь тогда отвернулся. Точнее, все-таки соизволил натянуть на себя штаны, эксгибиционист фигов.

С ее одеждой дела обстояли иначе. Пришлось побегать по комнате, чтобы ее собрать.

– Точно нет желания остаться? – услышала она вопрос, когда просовывала голову в ворот блузки.

Аля мотнула головой.

Нет-нет.

Она домой…

Чтобы подумать.

Эмоции продолжали зашкаливать. И Але надо было с ними остаться наедине.

Никита подошел к ней и встал напротив.

– Я почти год не ухаживал за девушками. Это сейчас я про букетно-цветочный период.

– Ты же кота спас, – вернула она ему его же слова.

– Не спас. Принимал участие в операции по его выдворению с моей же территории. К чему я все, Аля. Я хочу повторения.

– Продолжения то есть?

– Угу.

– А… встречный вопрос можно?"

"– А я задавал вопрос? – От легкого, ироничного тона с хрипотцой по коже Али рассыпались мелкие искры, и она едва не смалодушничала и не передумала по поводу ночевки.

– Не было его? – сделала вид, что разворачивается, и ее тотчас поймали за руку и потянули на себя, поцеловав.

Поцелуи после секса – знаковое явление. Правда же?

– Так что там с вопросом? – сводя брови на переносице, вернулся Никита к диалогу.

Аля высвободилась из его рук и для собственной безопасности отошла на шаг, делая вид, что ей жизненно необходимо заправить блузку за пояс юбки.

– Ты говоришь, что год не ухаживал ни за кем.

– И? В чем заключается вопрос?

Да он над ней издевался! Или… подтрунивал?

Почти ласково… Судя по довольному блеску в его глазах.

– Формулирую четче и яснее. Почему ты год не ухаживал за девушками? Любопытно же.

Она ему не верила. Мало ли. Косячит он знатно, правда, признает. Поэтому и отмазывается.

В горле забулькало от веселья, которое едва не встало колом от услышанного далее. Никита ответил спокойно, без каких-либо лишних эмоций.

– Я вдовец, Аль. Одиннадцать месяцев.

– О, – выдохнула она. – Извини, я не знала. Неловко вышло.

– Нормально все. Отболело уже.

Когда мужчина вот так спокойно говорит о чувствах, не таясь, не драматизируя, это вызывает уважение и отклик в душе.

Значит, вдовец.

И что дальше ей говорить? Развивать тему?

Но зачем?

– Увидимся завтра.

– Обязательно.

Никита проводил ее. Пока Аля обувалась, стоял за спиной. Когда распрямилась, погладил ниже поясницы.

– Пока.

– Спокойной ночи.

Аля шла к дому, чувствуя, как Никита провожает ее взглядом. Кожу слегка покалывало.