Стены были выкрашены в молочно-розовый, кухонный гарнитур был изготовлен из натурального дерева и окрашен в серый. На полу была крупная плитка с имитацией мрамора. Атмосфера комнаты была светлой, просторной, нежной и… живой. Конечно, стены каждые пять лет обновлялись, но цвет оставался неизменным, мы не отступали ни на тон. Все должно было оставаться таким, каким видела это моя мама.

– Ты можешь катиться туда, откуда ты пришла и обновлять там что угодно.

Пейсли появилась в этом доме всего полгода назад, и пыталась установить свои порядки. Правда, я ей не позволяла. Мы сразу невзлюбили друг друга. Я была для нее костью в тощем горле.

– Оли говорил, что у тебя потрясающие манеры, но я все еще этого не вижу.

– Сделай очередную подтяжку лица, нависшие веки закрывают тебе весь обзор, именно поэтому ты ничего не видишь.

Мегера испугано округлила глаза, достала из своей сумочки зеркальце и стала рассматривать в него свое лицо.

Я тихо усмехнулась и принялась попивать остывающий кофе. Если я когда-нибудь ударюсь головой и буду вести себя как она, пристрелите меня.

Пейсли тряслась над своей внешностью, и ее походы к пластическому хирургу и косметологу случались чаще, чем шел дождь в октябре, а шел он минимум десять раз в месяц.

– Я просила с мятой, тупая прислуга, – загрохотал голос Мегеры, заставляя меня снова вернуть к ней взгляд. Видимо Келли ошиблась, когда наливала ей чай. – Смотри, как бы тебя не уволили.

В такие моменты я забывала о том, что меня учили сдерживать эмоции. Только строгий взгляд Эрни останавливал меня от того, чтобы запустить в Мегеру чашкой с джемом. Келли пробубнила извинения и принялась переделывать чай.

– Это ты смотри, как бы твоя задница не оказалась на улице, – прорычала я, сжимая руки в кулаки.

– Донесешь папочке?

– Мисс Вергара, – попытался вклиниться Эрни, но был моментально оборван взмахом костлявой руки Мегеры.

Каким-то образом Пейсли смогла задурить отцу мозги, он считал ее ангелочком, видел ее огромную грудь и отключал свой мозг, а мои слова принимал за банальную ревность и уверял, что меня он все равно любит больше. Я не знала, как достучаться до него, Пейсли превосходно отыгрывала роль жертвы.

– Не обольщайся, скоро игрушка ему надоест и на твое место придет другая, – спокойно сказала я.

Так было всегда. После ухода мамы, отец ударился в беспорядочные связи с девушками, которые и волоса с ее головы не стоили.

– Ты не о моем месте беспокойся, а о своем. Оливер ведь хочет толкнуть тебя с аукциона клиенту побогаче, прямо как одну из своих любимых кобыл. Ты же знаешь, что за кобыл дают меньше, чем за звездных жеребцов, а значит, тебе достанется средний вариант? Как насчет толстопузого владельца заправки?

Ярость и обида переполняли меня.