— Некогда? А может, ты, Коленька, боишься? — спрашиваю я, уже набирая номер своего стоматолога. — Лариса Георгиевна, мне бы мальчика записать. Желательно на завтра… Вот и прекрасно… Бурков Николай. Сколько мальчику лет? Мальчику тридцать лет.
Лариса Георгиевна смеется в трубку, я тоже смеюсь, только Бурков становятся совсем грустным и потерянным. Боится Колька стоматологов.
— Тебе повезло, что в субботу она тоже работает. — Сую ему в руки тут же найденную в сумке визитку врача. — Завтра в 14.00 чтобы был у нее как штык. Понял? Позвоню — проверю.
— Понял, — послушно кивает Бурков и убирает карточку в карман пиджака. — А как же вы завтра без меня?
— Молча, Коля, молча. Так, скажи мне, я хорошо выгляжу?
— Честно сказать?
— Если бы я хотела слушать твое вранье, я бы тебя вообще не спрашивала.
— Был бы не женат, влюбился бы, — улыбается он.
— Упаси тебя господи, Коленька! — восклицаю я, сажусь за руль и небрежно взмахиваю рукой: свободен.
Пятнадцать минут — и я у ресторана. Даже не пытаясь найти свободное место на парковке, оставляю «прадик» на территории, предназначенной для машин персонала. Мне похрен — меня тут все знают, ресторан принадлежит мужу моей младшей сестры.
— Анастасия Владимировна, позвольте ваше пальто, — услужливо встречает меня администратор.
— Благодарю. — Вытащив из кармана телефон, отдаю пальто. — Все наверху?
— Да-да, проходите.
Поднимаюсь по узкой лестнице на второй этаж, в небольшой зал для вип-клиентов. Уже много лет семейные праздники проходят в этом месте.
Ну, вот, весь зверинец в сборе. Мамочка, папочка, сестра и ее муж.
— С днем рождения, мама, — выдав сухие поздравления, протягиваю через стол конверт. В нем подарочный сертификат на какие-то процедуры в каком-то спа-салоне. Я это не покупала. У меня много подобного хлама скопилось на работе в нижнем ящике стола. Нашла не именной, им как раз нужно воспользоваться до конца месяца. Сама точно не выберусь.
Мать выходит из-за стола и лезет обниматься.
— Настенька, доченька, как хорошо, что ты приехала.
— Работы много. — Подставляю щеку для поцелуя.
— Это понятно. Но отдыхать тоже надо. Нельзя же думать только о работе, — мило и назидательно выговаривает мне она.
— Я не забываю, у меня в телефоне напоминание.
Все смеются, будто я сказала что-то очень-очень смешное. Не смеемся только я и моя сестра. Полина смотрит на меня внимательно и оценивающе: ищет изъяны. Но не находит. К ее великому сожалению. Она бы хотела для меня грудь поменьше, морщин побольше, а волосы потоньше. Но, увы, что есть, то есть — хорошая грудь, гладкая кожа, густые волосы и ресницы, как у коровы.
Чокнувшись со всеми бокалом за здравие маменьки и чуть пригубив вина, приступаю к еде — голодна ужасно, сегодня не обедала.
