Как-то там теперь? Избы, наверное, занесло снегом, и к розовому небу поднимаются дымки из труб.

В доме тепло, уютно. Братишки, наверное, на улице катаются с ледяной горки. Дед, подсев к запотелому окну и надев очки, читает вчерашнюю газету. Или пристроился к радиоприемнику и слушает музыку.

Мать, разрумянившись от жара печи, печет блины. Никто в деревне не печет их лучше, чем мать Сергея. Это знают все.

— Слышь!..

Сергей поглядел на Мотылькова. Тот осторожно манил его к себе согнутым в крючок пальцем. Сергей приблизился.

Егор молча показывал рукой на лесную чащу. Серега посмотрел туда.

Стал слушать. Ему, как и Мотылькову, почудилось, что кто-то ступает по лесу. Шаги были легкие, чуть слышные — будто кто крался. Так обычно — Сергей уже знал — идет по пограничной полосе чужой.

А может быть, это зверь — лось или медведь — нарушил лесную тишину? Нет, не похоже, что зверь. Идет человек. Неужели случилось ЧП? Сергею с непривычки сделалось тревожно и немного жутковато. Но он не подал и вида.

Снова пошел снег. И опять все замелькало, заплясало вокруг. Мотыльков прислушался. Напряг слух и Сергей.

Но теперь пограничники ничего не слышали, кроме однообразного шелеста и шуршания непрерывно падающего снега.

Дальше они пошли почти рядом друг с другом, стараясь не производить никакого шума. Мотыльков снял карабин и держал его наготове. То же сделал и Сергей с винтовкой. Он шел и смотрел влево, а Мотыльков — вправо и вперед.

Снег падал. И вдруг сквозь частую белую рябь прямо на пограничников вышел человек. Он был без шапки, высокий, с черными волосами.

— Стой! — негромко, но твердо приказал ему Мотыльков. И еще раз повторил: — Стой!"

"И тотчас же в лесу грохнули выстрелы, сыпанув снег с ближайших веток.

Что-то ожгло Сергею лицо. Он сделал шаг вперед и, не выпуская из рук винтовки, повалился на занесенную снегом тропинку.

21

Первый выстрел был меток. Виктор Лоди недаром учился стрелять без промаха. На расстоянии 25 метров он мог всадить из пистолета шесть пуль подряд — одну за другой — в крошечный кружочек мишени.

Но сейчас что-то случилось с ним. Рука Виктора дрогнула. Пуля пролетела, не задев Мотылькова.

Дальше стрелять было неразумно. Наверное, и так выстрелы привлекли внимание. Надо уходить.

Пятясь, Виктор отступал за деревья.

Он не сводил глаз с пограничника, и было удивительно: почему тот не стреляет? А, все понятно! Они хотят захватить его живьем.

Ну, нет, это им не удастся. Еще один шаг, другой — и он снова скроется за белой сеткой снега, за деревьями, за кустами. Он не дастся им в руки. А если его разыщут с собаками, он сам себя уничтожит.

Он провел рукой по лбу. Лоб был весь мокрый. Пот струился по лицу, скапливался на верхней губе. Все тело Виктора было в испарине.

«Как бы не простудиться», — машинально подумал он.