В походах Александра Македонского не участвовал в силу своего возраста, но, судя по пламени в речах и отблескам этого пламени в глазах, собирался прославиться на поле боя и даже пасть смертью храбрых. Встретился он и со мной. Как положено, пообещал золотые горы. То, что я не нуждался в горах золота и не горел желанием пасть рядом с ним, Тразимах воспринял, как оскорбление. Я не помнил, кто из диадохов в конечном итоге победит, чем закончится их война, не считая развала на части империи Александра Македонского, поэтому и отказался. Тем более, что моя жена Аня опять была беременна.

Обидно будет оставить не родившегося ребенка сиротой. Я посоветовал Тразимаху заняться чем-нибудь созидательным, хотя бы, следуя моему примеру, производством детей. Пылкий юноша изобразил на смазливой мордашке всё призрение, какое только способен был выдавить из себя. Гадостей не наговорил потому, как он выразился, что дядя рассказывал обо мне, как об отважном командире. Я передал Кассандру привет и просьбу больше не присылать ко мне воинственных придурков. После этих слов Тразимах с видом одновременно гордым и обиженным удалился из моего дома. Из Херсонеса он уплыл с полусотней таких же юных недоумков, мечтающих о военных подвигах, славе и прочих блестящих приманках для бестолковых.

Из-за этой войны судоходство в Мраморном и Эгейском морях сократилось до минимума. Торговые галеры сновали только между соседними портами. В Средиземном море торговля сместилась в западную часть его. Только на Черном море сократилась незначительно. В основном перевозили товары между севером и югом и западом и востоком. Мой «Альбатрос» работал на первом направлении, мотался между Херсонесом и Гераклеей.

Туда вез изделия из бронзы и золота, шкуры, соль и пшеницу, а обратно — оливковое масло и изделия местных ремесленников. Аменемуна справлялся со своими обязанностями, даже лучше меня разбирался, какие товары будут пользоваться спросом там и тут, поэтому я не вмешивался. Остальными делами занимались сын Алексей, которого к тому времени женил на Ксанфе, дочери демиурга Агасикла, и зять Филактемон, сын басилевса Деметрия, за которого выдал свою дочь Европу. Им здесь жить, пусть напрягаются. А я, как только становлюсь очень богатым, сразу теряю интерес к процессу накопления денег. Капает больше, чем успеваю тратить — и ладно.

Второй причиной было рождение двойняшек моей женой, мальчика и девочки, получивших имена Аристотель и Аристоклея. Помня, что четвертый ребенок удаляет меня из эпохи, перестал выходить в море на своем судне. Пусть судьба догонит меня на суше, если сумеет. Интересно, чем закончится такое перемещение и состоится ли вообще? Может, умру наконец-то, хотя уже так привык жить. Продержался я на суше семь лет.