— Полагаю, что… это будет просто замечательно. Не отпускайте, иначе мне придётся идти на крайние меры.

— Это, какие? — эльф улыбался, хотя и видно было, что ему до сих пор не очень хорошо.

— Вы сами называли меня ведьмой. А ведьмы у нас кто? Правильно, те, нарушает табу.

Охтарон притворно ужаснулся.

— И вы пойдете на это?

— Нет, ведь вы и так меня любите. И это хорошо, так как мне не придется ничего нарушать.

Эльф покачал головой, как бы с опаской глядя на меня.

— И на ком я женат? За что меня так невзлюбили боги?

— Вы забыли? Их больше нет в этом мире.

Так, перекидываясь незлобными и совершенно необидными колкостями, мы провели остаток дня.

Поели и помылись. В общем, я, наконец, ощутила, что напряжение последних дней отпускает меня. И это навались такой тяжестью, что мои глаза буквально слипались. Сидеть заполночь не стали, а легли спать, тем более что это был ещё не конец, так что силы мне ещё очень даже нужны.

В последующие месяцы Охтарон прилежно принимал от меня любые зелья, какими я его пичкала. Снова начался сезон дождей, поэтому походы на улицу сократились до самого минимума.

Мы долгими вечерами разговаривали, а порой занимались более приятными вещами.

Мы наслаждались друг другом, узнавали много нового и неожиданного. Охтарон с каждым днём открывался всё сильнее и порой казался мне таким мальчишкой, который ещё не вышел из бесшабашной юности. Меня это временами удивляло, но потом я вспоминала, что по эльфийским меркам, Охтарон совсем недавно переступил порог своего первого совершеннолетия.

Не забывала я и о хелге. Он давно уже не показывался и это меня сильно волновало. Обычно такая тишина бывает перед бурей. Ветер точно так же стихает и наступает кратковременная идиллия.

От этого порой комок к горлу подкатывал, и я цеплялась за Охтарона, словно боялась, что его отнимут.

С каждым днём, что хелг молчал, я всё сильнее и сильнее налегала на зелье расщепления. Охтарон, кстати, отлично зачаровал мой котелок, поэтому я теперь могла не волноваться, что расплавлю своими экспериментами его вместе с печью.

Почему-то зелье восстановления вышло у меня намного легче. Может быть это от того, что я чаще тренировалась в лечебных зельях? Вполне может быть.

Время подходило, ничего не получалось, пока однажды, открыв глаза утром, я не поняла — сегодня! Я сделаю это сегодня.

Утром мы с Охтароном сняли повязки. Мы уже давно убедились, что выздоровление идёт полным ходом. Рука работала как надо. Эльф медленно сжал пальцы на своей правой руке и так же медленно разжал их.

— Работает, — улыбнулся он, вкидывая на меня взгляд.

— А то вы не знали, — фыркнула я, поднимаясь. Меня тут же обхватили двумя руками и притянули. — Сегодня.

— Что сегодня? — переспросил эльф, медленно целуя меня в шею.

— Сегодня я буду варить.