Халле был отличным шутником, ему частенько удавалось рассмешить не только меня, но и маму, так что ей пришлось признать — общество Эрлинга в самом деле хорошо влияет на мое самочувствие.
Вопросом, зачем здоровому молодому парню понадобилась девушка-инвалид, я не задавалась — его красноречивые взгляды, полные надежды и ожидания, были громче слов.
Каким бы странным ни казался его интерес, я видела — Халле влюблен и ему без разницы, в каком я физическом состоянии. Это, не скрою, было приятно… но все равно не вызывало ответных чувств. Он был мне только другом.
Если между нами и существовала какая-то близость раньше, увы, она осталась в забытом мною прошлом.
Как бы там ни было, время шло, и Халле не мог проводить со мной каждую минуту. Его сестры также нуждались в заботе, а еще парень не должен был забывать об учебе и друзьях. Неизбежно я оказывалась иногда одна. И, несмотря на беспомощное положение, стремилась к независимости.
Шарлетт заплатила за бетонный скат с крыльца немалые деньги, и я постепенно осваивала прогулки в одиночестве. Устраивала путешествия все дальше от дома, до тех пор, пока не навострилась добираться до ближайшего магазина у бензоколонки.
Всего-то миля пути. Мои руки настолько окрепли, что я преодолевала это расстояние меньше чем за час!
И Халле, и Шарлетт категорически возражали, чтобы я отправлялась туда без сопровождения, и они составляли мне компанию так часто, как могли. Но мне не нравилось постоянно находиться под надзором нянек, поэтому, не слушая предостережений, я все равно поступала по-своему.
Бепре — городок некрупный, в нем почти все жители хорошо знали друг друга.
Вскоре я уже дружелюбно здоровалась с соседкой Ларинн, матерью троих маленьких детей, мимо чьего дома постоянно проезжала на инвалидной коляске, Хозе — чутким молодым охранником, всегда открывающим передо мной тяжелую магазинную дверь, и Маором, любезным кассиром, помогающим закрепить мешки с продуктами так, чтобы они не потерялись в дороге.
Взгляды прохожих изменились после того как я сделала татуировку. Люди больше не видели моего уродства. Узоры — это первое, что бросалось в глаза, отвлекая внимание от шрамов.
Я стала чувствовать себя уверенней и вместо того, чтобы опускать голову под жалеющими взорами, гордо поднимала подбородок, демонстрируя всем рисунок.
— О, привет, Флоранс! — поздоровался Маор с кассы, когда я въехала в магазинчик, в очередной раз ослушавшись требования сидеть дома. Он всегда выглядел так, будто готов в любую секунду броситься мне на помощь, если она понадобится. — За чем сегодня пожаловала?
— Ни за чем особенным, — отмахнулась я; продуктов было в избытке, просто мне осточертело сидеть в четырех стенах, а душа требовала новых свершений. — Шопинг.
