— Нет, нет! Что вы! Я же понимаю, что сначала нужно всё проверить. Если ничего не подтвердится, это может его сильно травмировать. Мне показалось, он уже отчаялся разыскать сына… Поэтому я и решила сначала написать вам. Он сказал, что поисками мальчика в Германии занимаетесь вы. Простите, если…
— Всё хорошо. Вы правильно поступили, — успокоила Хильда, отметив про себя заботу Екатерины о чувствах Вадима. Ей это понравилось. Непонятно другое: если они общаются, почему Вадим не дал об этом знать? И девочка — неужели он не заметил, как она похожа на Зигфрида? — Вы сразу заметили сходство?
— Да. И сначала растерялась. Но всё же решилась написать. Извините, если в моем письме были ошибки. Я только учусь.
— Их было не так много, — ободрила Хильда, голос ее потеплел. — Хотя, признаться, мы были удивлены, ваши прежние письма в фонд были идеальны.
— Их писала не я. Я понятия не имела о той переписке с вами. Их вам писал другой человек…
— Как это понять — другой человек?
— Так получилось. Я вам позже объясню… Давайте лучше вернемся к семье Алерт. Замечательная семья, и Зигфрида в ней любят всем сердцем. Мне и в голову не приходило, что мальчик родителям не родной. Глава семьи Берндт — профессор, эндокринолог. Ему за семьдесят. Астрид, его жена, гораздо моложе супруга. Еще девочкой она была пациенткой Берндта, позже они поженились. Сегодня утром мне удалось с ней поговорить, и она рассказала много интересного. У нее какая-то сложная форма эндокринного расстройства, поэтому она не могла иметь детей. Усыновить мальчика им предложил друг мужа, профессор Кольтене.
— Профессор, который первым оперировал Сережу…
— Вот! Фамилию этого профессора и Вадим упоминал! Признаюсь, я ее сама спросила, почему они так поздно решились на ребенка. Хотя уже знала, что Зигфрид — приемный. Он сам мне накануне рассказал. Астрид подтвердила. Тогда всё сходится…
— Да. Слишком много сходится… — согласилась Хильда. — Вы не дали ей понять, что знаете биологического отца мальчика?
— Нет, что вы! Я даже не представляю, как ей можно будет об этом сказать! Астрид после обострения болезни только что из госпиталя и еще не совсем оправилась. К тому же они так любят Зигфрида! И он их…
Утром, когда соседка откровенно делилась с ней историей усыновления мальчика, Катя чувствовала себя неловко: выпытывает подробности, которые послужат доказательством для одного человека, но другим, возможно, принесут боль. Она будто собиралась украсть у этой семьи нечто очень дорогое. Растерялась от теплоты и нежности, с какими женщина рассказывала об усыновленном маленьком мальчике, о внезапно обретенном ею долгожданном счастье материнства. В какой-то момент Кате даже стало перед ней стыдно…
— Я вас понимаю… — Хильда сделала паузу.
