Он был пожилым человеком и вот уже больше полугода стремительно угасал. Джерард не видел отца все это время и потому не мог знать, как сильно тот сдал.
— Да, он совсем плох, — сказал Эдвард, отвечая на вопрос брата. — Я удивлюсь, если он переживет эту ночь.
Когда несколько минут спустя младший брат осторожно вошел в комнату умирающего, Эдвард уже вернулся туда и стоял у окна. Дарем велел ему ждать там, чтобы немедленно объявить о появлении Чарли. Интересно, думал Эдвард, что хотел он сообщить Чарли такого важного? Видит Бог, Чарли вот уже лет десять, а то и больше, нет никакого дела до отца и того, что он имеет ему сказать, и, по всей очевидности, ему и сейчас все равно.
Скрипнула дверь, и герцог снова резко поднялся и воскликнул:
— Чарлз?
— Нет, отец, это я, Джерард. — В голосе Джерарда не было и намека на обиду. Он прошел к кровати и взял отца за руку. — Эдвард написал мне какую-то ерунду, будто ты заболел, — сказал он. — Вот я и приехал, чтобы вправить ему мозги.
— Но почему ты не привел Чарлза? — уже в агонии воскликнул герцог. — Ах, мальчики!.. Я должен сказать Чарлзу… попросить у него прощения.
Неожиданный поворот. Эдвард и Джерард переглянусь.
— Просить у него прощения, отец?
По впалой щеке герцога покатилась слеза, оставляя влажный след.
— Я всех вас должен молить о прощении. Я не знал… Если бы я только знал… Если бы я узнал вовремя… У тебя, Джерард, все будет хорошо, ты всегда умел выходить сухим из воды, и у Эдварда будет леди Луиза… Но Чарлз. Чарлз не будет знать, что делать…
— Что вы имеете в виду? — Эдвард отдал должное невозмутимому тону брата, хотя отчего-то волосы у него на затылке зашевелились.
— Эдвард… — Дарем протянул к нему дрожащую руку.
Эдвард подошел ближе, опустился на колени возле кровати и наклонился к отцу, чтобы лучше слышать слабеющий старческий голос.
— Я знаю, что ты меня простишь и разберешься, как поступить… Прости меня. Я должен был сказать раньше… До того как стало слишком поздно…
— Что рассказать, отец? Что слишком поздно? — Эдвард боролся с необъяснимым страхом.
У него за спиной Джерард свистящим шепотом попросил доктора выйти.
— Скажите Чарлзу… — хрипел герцог, — скажите ему, что мне жаль…
— Вы сами ему скажете, когда он приедет, — проговорил Эдвард.
Джерард в два шага преодолел расстояние до окна, но покачал головой, выглянув на дорогу. Эдвард вновь повернулся к отцу.
— Отдыхайте, сэр.
— Отдыхать! — Дарем закашлялся. Все тело его сотрясали конвульсии. — Не знать мне покоя, пока вы не даруете мне прощения… — Голубые глаза его, обращенные к Эдварду, горели безумием.
— Я… — Эдвард запнулся. — Да.
