Он бегло осмотрел предоставленный ему список и коротко проинструктировал студентов:

— Я называю фамилию, вы — молча поднимаете руку! Ясно?

Народ отозвался дружным «да», и Виктор Эдуардович продолжил:

— Абрамов? Угу! Аксенов? Так! Анциферова? Вижу! Багданов? Баева?

«Я следующая! Боже мой, я следующая! Ой, мама…»

От волнения ей стало дурно. Прямо холодный пот прошиб.

Лоб, спина и даже ладони покрылись противной мелкой испариной.

Однако, ничего не происходило. Преподаватель просто молчал.

Но выглядел при этом так, словно вот-вот матюкнется на всю аудиторию или сомнет в кулаке ни в чем не повинный лист бумаги.

Его мощная грудь тяжело вздымалась под напором легких. Лицо сделалось грозным. Скулы визуально заострились. Нахмурив брови, он сжал губы в тонкую линию.

— Белова? — произнес на удивление ровным и спокойным голосом.

А у нее чуть сердце в пятки не ушло. Забыла даже, что нужно подать знак.

— Белова! — настойчиво повторил Виктор Эдуардович, с особым вниманием «сканируя» всех присутствующих.

Синицына нетерпеливо пихнула ее в плечо:

— Ты оглохла, что ли?

«Нет, не оглохла! Я просто… в шоке! И к встрече с ним не готова!»

Шумно выдохнув, Лена склонила голову, чтобы прикрыть волосами часть лица, и только после этого быстро подняла руку.

Так же торопливо опустила.

— Встань! — раздался властный приказ, ослушаться которого она не смогла."

"Отгородившись от всего происходящего маской равнодушия, девушка медленно поднялась из-за стола. Грациозно выпрямила спину, выпячивая грудь вперед, настырно вскинула подбородок и вопросительно уставилась на мужчину. Чего, мол, надо? От подобной наглости у Макарова задергался глаз.

А может, и от чего-то другого. Не суть. Куда важнее, что в следующую секунду Виктор Эдуардович припечатал ее тяжелым взглядом и заявил:

— Тебя на кафедре заждались! Зайди после пары!

— Меня? — недоуменно. — А что случилось?

— Откуда мне знать, Белова? — от его голоса повеяло арктическим холодом. — Может у тебя с документами не все в порядке?

— Исключено! С документами у меня…

— Я сказал: зайдешь на кафедру после пары! — отчеканил тоном, от которого мороз прошелся по коже. — Присаживайся! Итак, продолжим: Васильева?

«Ах ты ж…»

Не помня себя от злости, Лена раздраженно плюхнулась на скамейку.

Девушку буквально раздирало на части от самых противоречивых эмоций, вызванных внезапной перепалкой. Но она категорически запрещала себе поддаваться их влиянию. К счастью, Ирина вовремя отвлекла ее от тягостных мыслей. Крепко обняла и прошептала три банальных слова:

— Все будет хорошо!

Ей действительно стало чуточку легче. А потом очередь переклички дошла до Синицыной, и (о, чудо!) Макаров улыбнулся.