Вся эта ваша творческая лабуда – полная ерунда и бесполезная трата времени. Нормальной матерью таким профурсеткам не стать. Женщина должна дома сидеть, детей рожать и уют наводить, а не по выставкам-поблядушкам шататься.

– По вашей Аллочке не скажешь, что она домовитая хозяйка и примерная мать. Скорее уж, других дел мастер она. Постельных.

О черт, всё-таки не удержалась и ляпнула свои возмущения вслух.

– Не сравнивай разовых любовниц и жен, – оскалился Драконов и понимающе усмехнулся, будто всё-всё понял про мои мысли и желания."

"Покраснела, но комментировать это не стала. Хотелось уколоть его, чтобы не смел насмехаться над моими чувствами, и я высказала свою догадку, на которую своими словами навела меня та женщина в полицейском участке, что сидела с Катюшкой.

– Неудивительно, что от вас жена ушла, Егор Романыч, – насмешливо ухмыльнулась, не чувствуя, как сгущается вокруг атмосфера. – Вы такой домострой наверняка развели, что она сбежала, роняя тапки.

Воцарилась тишина. Его глаза больше не метали молнии, а стали холодны, как айсберг. Сам он выпрямился и будто разом отдалился. Если до этого мне казалось, что между нами возникло какое-то взаимопонимание, то сейчас появилась стена. Глухая и непробиваемая.

– Заканчивай с примерками и собери вещи. Завтра с утра их надо сдать, – равнодушно отчеканил, развернулся и вышел из гостиной, оставляя меня в растрепанных чувствах.

Без сил присела на диван и пожалела о своих опрометчивых словах. Задела человека за больное, пытаясь победить в споре, и совсем не подумала о его чувствах. Стало невероятно стыдно, но былого уже не вернуть. С другой стороны, он первый начал принижать мое увлечение, так что извиняться не буду!

Глава 9

Драконов как ушел к себе, так больше и не появлялся. На часах уже было семь вечера, а он, кажется, даже на ужин спускаться не планировал. Стало стыдно, что из-за меня человек пропустит трапезу, но поскольку извиняться словесно я не желала, да и не умела, то решила сделать это действиями – приготовить свежую еду.

Кухарка из меня была не то чтобы прям ахти какая, но с голоду помереть нам было не суждено. Контейнеры, которые до нашего с Катюшей прибытия оставила домработница, еще не все были опустошены, но есть пищу двухдневной давности – то еще удовольствие.

– Ты покушала, Катюш? – спросила у племяшки, которая с удовольствием облизывала ложку, закатывая при этом глаза. Как же она напоминала в такие моменты мать – та тоже была любительницей молочного и сладкого, никогда не могла устоять перед сластями.

Так, Алёна Пална, пора прекращать называть ее племянницей даже в мыслях. Егор ведь сказал, что отныне по легенде для всех я – ее настоящая мать.