– А ты видишь другие варианты? Так предложи их, сама же говорила, что играть она не сможет, слишком мала. Так ты согласна убедить ее в этом или как? Это серьезный вопрос, Алёна, и щепетильный, хорошо подумай.

Промолчала и задумчиво зажевала губу. И вроде бы верные вещи он говорил, но только одного я никак не могла понять. Зачем Егору всё это было нужно? Ситуация уже не пахла игрой, но я не стала артачиться, верно рассудив, что это меньшее из зол. Лучше пусть Катюша потом расстроится, я решу, какую придумать легенду, когда мужчина исчезнет из нашей жизни, чем окажется в детском доме, где ей испортят психику под ноль. Ни за что не позволю ей там оказаться. Любой вариант лучше этого.

Может, я и не стану самой лучшей матерью, и многие никогда бы так не поступили с собственным ребенком, но иного выбора, чтобы оставить ее у себя, не было. И я зацепилась за эту соломинку, как утопающий за дырявую лодку.

– Я согласна, – прохрипев, кивнула, а сама всё еще продолжала быть полна сомнений.

Может, есть иной выход? Снова вернула взгляд к прокурору в надежде, что он избавит Катю от лишних переживаний. Но как иначе? Ведь она должна называть его папой у всех на виду. А значит…

– Ты лучше знаешь, как сообщить о таком ребенку, Алёна Пална, – окончательно разуверил меня, что был другой путь. – Я в таких делах профан.

Ну что ж.

– Котенок, – позвала племяшку, после того как Драконов дал согласие, наклонилась к ней и заглянула в ангельские глазки.

Боже, она же под моей полной ответственностью. Я отвечаю за всё, что с ней происходит, и не могу навредить. Надеюсь, она просто не запомнит этот период. Я себя такой маленькой не помню. Это немного очистило мою совесть, и я стала говорить смелее:

– Ты помнишь, что твои папа и мама улетели на небеса?"

"– Да, – посмотрела она на потолок, – им там холошо.

– Нет, не очень, без тебя им стало грустно, и папа решил вернуться, – улыбнулась я тепло и ласково, – вернулся и нашел нас, – посмотрела на прокурора, сидящего с совершенно нечитаемым выражением лица. Но вряд ли он радовался, всё это было ему в новинку. Но и мне тоже. Знал бы он, как я волновалась!

– Велнуться? – нахмурилась Катюша, в ее мозгу стали двигаться шестеренки, но, конечно, ввиду своего маленького возраста, многие вещи логике она не подвергала, принимая за веру мои слова, как единственного взрослого в ее окружении. От этих мыслей защемило сердце. Ощущение, что сейчас предала ее, меня не покидало.

– Да, малыш, папа вернулся.

Я многого ожидала – радости с ее стороны, множества вопросов, но не того, что последовало после.

– Он забелет меня у тебя? – со страхом в голосе спросила она и так расширила глазки, что было ощущение, что она вот-вот расплачется.