Почему-то всем запомнился один эпизод: мы с девчонками шли тогда по второму этажу театра, от служебного входа к буфету, и вдруг Артемова остановилась посреди холла как вкопанная.

— Куриные окорочка «Союзконтракт»! — со значением изрекла она, указав пальцем на роспись под потолком. На шедевре неизвестного художника была изображена сцена из второго акта «Лебединого озера». И у Одетты, и у Зигфрида, и у танцовщиц из кордебалета были одинаково тупые лица и слоновьи ноги. — Вот если бы сейчас были популярны такие формы, — Вероника нарочито печально вздохнула, — я, несомненно, стала бы примой…

Толстая и несчастная Артемова с оскорбленно-независимым видом поднималась по белой мраморной лестнице с широкими перилами, а я окончательно приходила в себя.

И уже начинала жалеть, что очнулась. Там, в обморочной одури, не было ничего, а вместе с реальностью возвращалась и память. Сегодняшний вечер я помнила подробно, как рисунок на обоях в своей комнате…

…В театр я пришла минут за двадцать до начала спектакля. Как всегда, зашла через парадный, «общий» подъезд, обменявшись несколькими любезными фразами с милой бабушкой-билетершей.

Вообще-то, пропуск вот уже две недели лежал в моей сумочке, но пользоваться служебным входом в нерабочее время я так и не научилась. Да и не в пропуске было дело. Все наши девчонки и без красненькой театральной книжечки давным-давно и очень даже прекрасно проникали в Оперный через служебку. Как сказал в свое время молодой премьер Омского театра Сережа Макаров, приехавший в родной Северск на побывку: «Главное, морду тяпкой, а ножки выворотно». Фразу, правда, быстро переиначили в «ножки тяпкой, а морду — выворотно»… «Морду выворотно» у меня никогда не получалось, а своей в театре я пока себя не чувствовала.

Народу было еще совсем немного. По ярко освещенному, гулкому холлу вальяжно прогуливались респектабельные пары. Кто-то рассматривал фотографии артистов на стенах, а кто-то — собственное отражение, перетекающее из зеркала в зеркало. Сегодня давали «Спящую», и публика подобралась соответственная. Люди из этой категории общества ходят почему-то исключительно «на Чайковского». Будто Адан или Минкус чем-то хуже?"

"Я уселась на пустующую скамеечку в углу и вытянула перед собой усталые, гудящие ноги.

И тут же, как чертик из коробочки, рядом возникла Артемова.

— Привет восходящим звездам российского балета! — Вероника оттопырила нижнюю губу и сдула со лба челку, загибающуюся у висков дурацкими рожками. — Ходят слухи, что тебе вчера здорово влипло от Третьяковой? Правда? Нет?

Я неопределенно пожала плечами. Радовать Артемову не хотелось.

— А еще говорят, что двадцатого все-таки будет танцевать Серебровская, а тебя не выпустят?

И этот вопрос я оставила без ответа.