Высокий мужчина в котелке с пенсне на правом глазу очень торопился и, извинившись перед ним за ожидание, я тут же бегло ознакомился с бумагой договора аренды и прописки меня у Марины Сергеевны на период съема комнаты. Затем в его присутствии передал остаток за месяц и подписал все бумаги. После чего он вписал своей рукой в мой новый документ адрес прописки и поставил штамп. И только после этого купчиха сказала своей дочке показать мне, где можно привести себя в порядок.

Оказалось, из дома был еще один выход во внутренний двор, где располагалась небольшая баня.

— Мы ее сегодня не топили, — извиняющимся голоском говорила Юля. — Обычно по субботам моемся, как положено. В другие дни, кто хочет помыться, обычно ходят в общественные или частные бани. Заходите, вода есть, хоть и холодная, — открыла дверь в предбанник девчонка.

Маленький предбанник с лавкой и крошечным окном, деревянные «сучки»-вешалки — вот что меня встретило в первый момент. Печь была тут же в противоположной от лавки стороне с небольшой поленницей мне по колено рядом.

— Сейчас полотенце принесу, — пискнула смущенно Юля и скрылась во дворе.

Я заглянул в саму баню, оценил почти кромешную тьму и прикинул, как тут мыться, не наткнувшись ни на что в процессе. Потолок был не шибко высокий, почти вровень с моей макушкой. Вскоре вернулась Юля с полотенцем в одной руке и свечой в другой.

— Вот, — протянула она мне оба предмета. — Как помоетесь, верните, пожалуйста.

— Конечно, — кивнул я зардевшейся девчонке.

В итоге помывка не принесла мне удовольствия, но хотя бы смыл накопившийся пот и перестал вонять, как бездомный. Здесь же нашлось мыло, которым я не постеснялся воспользоваться.

В дом я вернулся изрядно продрогший, но довольный, с твердым намерением в следующий раз узнать про частные бани и насколько комфортно и дорого там мыться.

Семейство Ипатьевых сидело на кухне, о чем-то разговаривая и похоже ожидая меня. Потому что стоило мне войти, Марина Сергеевна тут же засуетилась, поставила передо мной тарелку с борщом, пару кусочков хлеба, налила рюмку водки, судя по запаху, и усевшись напротив, подперла рукой подбородок с любопытством уставившись на меня. Юля мышкой сидела справа, уткнувшись в кружку с чаем.

Только когда я выхлебал тарелку, так и не притронувшись к спиртному, она начала свой расспрос, который и мне оказался на руку.

— А правду люди говорят, что его высокопревосходительство убили?

— Вы про кого? — сделав вид, что не понял о чем она, уточнил я.

— Генерал-губернатора Козлова.

— Покушение было, — кивнул я. — Но кто вам сказал, что убили?

— Так, Митрофан Алексеевич о том утром упоминал, — пожала плечами купчиха. — Да и Аристарх Петрович так считает.

— А это кто?

— Постоялец мой. Кадет Николаевской академии.