Если судить по одежде и поведению, тому как они иногда вздрагивали при особо громких криках, доносящихся из-за стен кабинетов — то либо они свидетели, либо кто-то из родственников допрашиваемых. Никаких диванчиков или даже просто стульев здесь не было и в помине. Смотрю, служба у жандармов нелегкая и откровенно грязноватая. Вот так постоишь в коридоре, послушаешь, что из-за стен доносится, и точно любовью к ним не воспылаешь. Скорее наоборот.
Кабинет номер семнадцать оказался чуть ли не в конце коридора по левую сторону от входа в здание. Здесь было относительно тихо, а крики почти не долетали до сюда. Дед постучался в дверь и после разрешающего выкрика, толкнул ее и шагнул внутрь. Я проследовал за ним.
Внутри кабинет незнакомого мне жандарма оказался вполне себе уютным. Небольшой, примерно три на четыре метра. У окна торцом к нему стоит простой стол с выдвижными ящиками, застеленный зеленым сукном. На столе раскрытая папка, рядом чернила с перьевой ручкой. Справа от двери — высокий под потолок шкаф. Напротив стола — металлический сейф. На подоконнике пара цветков в горшках, прикрывающих собой металлическую решетку. Сверху окно прикрывает занавеска, что еще больше скрывает неприятное дополнение. Слева над сейфом висит картина с изображением сельского пейзажа — ручей, бегущий между березок, и на заднем фоне одинокая хибара с вьющимся из трубы дымком. За столом сидит хозяин кабинета — подтянутый офицер в синей форме. На плечах погоны с двумя просветами и двумя же звездами на каждом. Спасибо посещенной библиотеке и изучению истории рода. Среди Бологовских оказалось много офицеров, так что и в званиях я теперь более менее разбирался. Хозяином кабинета оказался майор. Еще не старый, лет сорок-сорок пять. Усы редкие и лишь прикрывают верхнюю губу. Нет запоминающихся роскошных бакенбард, как у многих генералов и других высших офицеров, чьи портреты иногда мелькали в прочитанных газетах. Волосы каштановые с проседью. Взгляд благожелательный, с легкой полу-улыбкой.
— Здравствуйте, — поднялся он из-за стола. — Прошу, — указал он мне на единственный стул, кроме стула самого хозяина, что стоял слева от входа и поначалу не бросался в глаза. — Борис Леонидович, — кивнул офицер деду, — спасибо, что привели внука. Но я бы хотел поговорить с ним наедине. Надеюсь, вы не против? — чуть изогнул он бровь, а голос лязгнул сталью.
Я посмотрел на деда. Тот скривился и даже не попытался скрыть, что очень даже против, но что-то говорить не стал, а молча кивнул и вышел. Лишь шепнул мне напоследок «не задерживайся».
— Присаживайтесь, Григорий Мстиславович, — усаживаясь обратно на свое место, вновь указал мне на свободный стул офицер, возвращая себе благожелательный вид, на мгновение спавший с него.
