С тех пор как я стала невидимкой, я ждала любого бунта против этих настоящих придурков.

И пока этого не произошло.

Все заканчивают тем, что падают на одно колено, как послушные крестьяне.

Даже Дэн принадлежит к их кругу, так что я не могу быть той сукой, которая ругает дерьмовых титулованных спортсменов перед ним.

Хотя я прекрасно могу сделать в своих мыслях.

Сидя на скамейке, скрестив ноги, я откусываю гамбургер и рисую свободной рукой. Мой психотерапевт и физиотерапевт посоветовали мне не напрягаться, но я не умею слушать приказы.

Кроме того, в последнее время мне снятся странные кошмары.

Я даже не могу вспомнить, что видела, когда просыпалась.

Я просто просыпаюсь вся в поту и испытываю клаустрофобию.

Доктор Эдмондс, мой психиатр, сказал, что я могу быть свидетелем воспоминаний о несчастном случае.

У меня появилась теория.

Моя неспособность правильно рисовать может быть связана с произошедшим во время аварии. Может, я смогу вспомнить, что произошло, если заставлю себя нарисовать что-нибудь, что угодно, с той ночи.

Каждый раз, как сейчас, на ум приходит разъяренное лицо Леви.

Я царапаю то, что рисовала, и фыркаю вокруг набитого гамбургером рта.

Убийственно-задумчивая задница.

— Эй, негодяйка. Что ты здесь прячешься?

— Избегаю титулованных футболистов. Не обижайся, надоеда.

Что? Я не говорила, что ничего не скажу.

— Оно занято, черт бы тебя побрал, — хихикает он.

Это Дэн и я. Это дружба, заключенная на небесах. Или в бассейне.

Дело в том, что, когда я только переехала к папе, он попросил Николь пригласить меня на вечеринку, чтобы я познакомилась с друзьями.

Как будто меня когда-нибудь заинтересуют друзья Николь.

Так или иначе, я не хотела идти, но рада, что пошла.

Конечно, Николь бросила меня, как только мы приехали.

Чувства были взаимными, большое вам спасибо.

Итак, я была там, в уединенном месте у бассейна занималась своими делами и пила разбавленную текилу. И хорошо, возможно я смотрела на свою татуировку «Солнце-Луна-Звёзды» и плакала по маме.

Потом кто-то нарушил мое спокойствие.

— Срань господня. Это что, жучок?

Это был Дэн, и он принял мою татуировку в виде звезды за жучка. Я ударила его за слова о последней маминой татуировке. Он был пьян, поэтому упал в бассейн и не вынырнул, и я подумала, что убила его или что-то в этом роде.

И вот я вытаскиваю его, плачу и говорю, что не хочу быть убийцей. Он со смехом открыл глаза.

Я поговорила с ним о маме, а он рассказал мне о своей бабушке, которую тоже недавно потерял.

С тех пор мы стали неразлучны. Лучшее начало дружбы.

Вот почему я знаю, что мы с Дэном близки, даже когда я высмеиваю его команду.

Но однажды он увидел картину импрессионистов и сказал мне, что она выглядит так, будто по ней ходят тараканы.

Это взаимно и абсолютно справедливо.