Ударом ноги девушка отшвырнула поверженного врага, но его место немедленно занял другой, постарше. Бренна чувствовала, что быстро теряет силы, но продолжала бороться до тех пор, пока противник точным ударом снизу не рассек ее меч надвое.

Девушка ошеломленно уставилась на острый обломок, оставшийся в руке, не обращая внимания на то, что смертоносное лезвие медленно опускается и не слыша отчаянного крика Фергюса:

— Остановись! Это леди Бренна!

Но тут Фергюс внезапно оказался между ней и сверкающим мечом и успел оттолкнуть девушку, приняв на себя предназначенный ей удар.

Отрубленная рука ударилась о камни, и Фергюс, чувствуя, как вместе с кровью утекает жизнь, — упал у ног Бренны.

Ансельм Нетерпеливый с любопытством оглядел девушку. Подумать только, он сражался с ней и едва не убил! Хорошую славу привез бы он домой! Вся Норвегия смеялась бы над ним! Так эта девушка предназначалась в невесты его сыну! Красавица, в этом нет сомнения, и такая сила духа, и столько мужества. Никогда не приходилось ему встречать подобных женщин. Ей удалось даже ранить одного из людей Ансельма. Придется тому возвращаться домой с позором.

Быть побежденным женщиной! Нет большего стыда!

Жаль, что она из враждебного рода. Эта темноволосая красотка могла бы стать прекрасной невесткой! И народила бы таких же храбрых и сильных сыновей, как сама. Жаль, поистине жаль.

Спешившие на помощь госпоже слуги падали один за другим. Кровь растекалась по полу ручьями. Вопли, доносившиеся из зала, стихли. Оттуда появились два викинга, смеясь и хлопая друг друга по спинам. Оглядевшись, насильники присоединились к остальным, грабившим замок. Неужели Линнет и Корделла мертвы?

Сверху послышался еще один сдавленный крик.

Бренна подняла потухшие глаза. На площадке стояла Элейн, сжимавшая короткий кинжал. Внезапно оружие выскользнуло из ее пальцев, и потрясенная ужасом Бренна увидела, как лицо служанки посерело, глаза вылезли из орбит, и пожилая женщина, покачнувшись, покатилась по ступенькам. Глубоко в спину вонзился боевой топор, кровь хлестала фонтаном из чудовищной раны."

"И именно это последнее безумие, бессмысленно-жестокое кровопролитие окончательно добило Бренну. Казалось, она тоже лишилась рассудка — словно захлопнулась дверь, ведущая к свету, и тьма окутала девушку, хотя сознания она не потеряла и по-прежнему могла слышать голоса и оставалась на ногах.

Еще кто-то начал истерически вопить. Крики раздавались так близко, что Бренне казалось, будто она может прикоснуться к тому, кто издает эти агонизирующие вопли. Но почему не двигаются руки? Как бы ни старалась Бренна, она не могла пошевелиться.

— Ансельм, почему ты не заткнешь глотку этой девке? Она, должно быть, рехнулась, а людям из-за этого не по себе.