— Папа! Папа! Мама! — голоса детей, звонкие такие, проникают даже через хваленые звуконепроницаемые стекла окна, выходящего на бассейн."
"— Поели уже, что ли? — удивляется Черный, кряхтя и поднимаясь, смотрит на улицу, улыбается, — ага, нифига себе, жратвометатели… Не, хорошо, что у нас парни… Девчонки бы колупались, капризничали… И внимания требовали постоянного… Вот так, спрятаться и потрахаться, точно не дали бы…
Серый согласно дышит мне в затылок, я чувствую, как его губы скользят по нежной коже, заставляя ее покрываться мурашками…
Улыбаюсь, слушая смешные рассуждения Черного о преимуществах сыновей перед дочками.
И глажу живот.
Ведь девочка будет.
Сказать, что ли?
И на лица их посмотреть при этом…
О-о-о…
Это будет отличное наказание…
Изысканное, главное.
— Конфетка, — поворачивается ко мне Черный, — ты чего так улыбаешься? А?
Ладонь Серого замирает прямо на моем животе. Плоском совсем.
За окном визжат наши мальчики, им что-то строго выговаривает нянька.
А я молчу и смотрю на Черного.
С удовольствием наблюдаю, как глаза у него наполняются волнением.
— Конфетка…
Лапа Серого нагревает живот, делаясь все тяжелее.
И сам он замирает за спиной, даже дыхание сдерживает, явно что-то чувствуя.
О-о-о…
Это — отличный реванш. Телефон с камерой не взяла.
Жаль."
