– Все! Заседание переносится. Собираемся завтра утром после того, как поедим.
– Во сколько? – спросила я.
– Для непонятливых повторяю, – процедил Дегтярев, – совещание переносится на следующий день.
Но я не успокоилась.
– Ты сказал: после завтрака. Уточни время.
Александр Михайлович издал протяжный вздох и неожиданно спокойно произнес:
– Завтрак подается утром, обед – днем, ужин – вечером. Утро – это когда мы просыпаемся…
– В том-то и вопрос, – обрадовалась я, – ты встаешь в одиннадцать, а я раньше. Твой завтрак длится до полудня, ты ешь медленно, смотришь новости по телику. А я чудо-ящик редко включаю, в полдесятого уже могу начать работать. На чей завтрак мы ориентируемся? На твой или на мой?
Дегтярев молчал.
– Встречаемся в девять тридцать или в одиннадцать? – завершила я свое выступление.
Александр Михайлович прищурился, направился к двери, но на пороге обернулся:
– Сейчас всем пришлю эсэмэс, в нем укажу день, месяц, год и время нашего сбора.
Глава двенадцатая
Мне на лоб упала капля. Пришлось открыть глаза и посмотреть на потолок. Он был сухой, а на люстре сидел Марк. Я провела ладонью по лицу, встала и поспешила в ванную в самом радостном настроении.
Отчего я радуюсь, убедившись, что в очередной раз меня обкакал маленький ворон?
Радость познается в сравнении. Представьте, что вам не удалось пройти собеседование, вы не получили вожделенную работу, идете домой, еле сдерживая слезы, да еще дождь начинается, а зонтика нет… Что тут сказать? Определенно наступило утро невероятных невезений. Чтобы полностью не промокнуть, вы забегаете в вестибюль какого-то офиса, отряхиваетесь, натыкаетесь глазами на доску с объявлением: «Собеседование с соискателем на место помощника генерального состоится сегодня до пятнадцати часов», вы решаете еще раз попытать удачу, и… Получаете место, прекрасный оклад, вливаетесь в дружелюбный коллектив. Утро невезения становится днем удачи. Радость всегда познается в сравнении. А вот еще пример. Живет человек, не болеет, но ощущает себя несчастным: квартира маленькая, родня сварливая. Потом он попадает в больницу и… выздоравливает. Вот она, радость. Квартира маленькая, родня сварливая, а он счастлив. Почему? Потому что узнал, что такое настоящая беда. Вот и я сейчас в очередной раз нарисовала в уме картину потопа, а что оказалось? Всего-то умыться надо.
Я быстро привела себя в порядок, спустилась на первый этаж и спросила у Нины:
– Где подгузники для птички?
Та протянула мне пачку.
– Вот. Только их на Марка невозможно натянуть.
Я взяла упаковку и прочитала:
– «Памперсы для жабы»! Зачем они нам? И к чему штанишки лягушке? Гертруда сидит в аквариуме. Мы ей просто воду меняем.
– А еще имена котят написали неправильно, – наябедничала Нина, – смотрите.
