Вообще-то, рабочий день никто не отменял, но Никита сказал, что подстрахует, и дал мне пару свободных часов. Очень надеюсь, что Герман проснётся именно сейчас, когда я здесь, рядом с ним. Мне столько надо ему рассказать!

Поглаживая его руку, задумываюсь о том, как много всего произошло с момента нашего знакомства. А ведь он стал мне отцом за это время – отцом, которого у меня никогда не было. Человеком более близким, чем даже мама… Хотя как раз она никогда и не стремилась к тому, чтобы узнать меня получше.

Смаргиваю с ресниц крупные солёные капли. Что-то я совсем расклеилась. Или это просто перестройка организма из-за беременности? И в этот момент чувствую, как шевелятся пальцы под моей кистью."

"– Аннушка… дочка? – еле слышный, такой родной голос и это обращение выбивают у меня последнюю опору из-под ног.

– Папа, – всхлипываю, как маленькая, прижавшись к его руке, даже не вытираю слёзы, которые хлынули потоком.

– Ну что ты, дочка, – он говорит тихо, с трудом, – не надо, не плачь. Всё ведь хорошо.

– Я чуть с ума не сошла! А если бы с тобой…

– Ничего, ничего, – медленно высвобождает руку, поглаживает меня по голове.

– Помолчи, не надо говорить много, – переживаю за него, но Герман, не слушая, продолжает:

– Моя Аннушка там подождёт. Я ведь тебя ещё замуж не выдал.

– Откуда ты знаешь?! – смотрю на него удивлённо, шмыгая носом.

– Что знаю?

– Что Никита мне предложение сделал? – шарю на груди, достаю кольцо, показываю.

– Быстро он, – Герман закрывает глаза, слабо улыбается. – Тем более мне стоит задержаться. Мужу твоему будущему хвост ещё не накрутил как следует, превентивно, так сказать.

– Не надо ему ничего крутить, – смеюсь сквозь слёзы. – Он уже осознал и проникся.

– Не защищай этого балбеса, не защищай, – он так и лежит с закрытыми глазами.

– Отдыхай, пап, – поправляю на нём одеяло. – Я тут буду, рядом.

Успею ещё сказать, что «этот балбес» ему жизнь спас. Попозже.

Спустя полчаса оставляю Германа на попечение вернувшейся медсестры. Круглосуточный пост с него пока не сняли, так что будет под наблюдением. А сама иду к Никите. Обещания нужно выполнять, особенно те, которые даёшь себе. Так что пришло время рассказать ему про ребёнка.

Распахиваю дверь в кабинет и чуть не спотыкаюсь на пороге, видя внутри… Маргариту!

– Вот и невеста твоя пожаловала, Ник, – тянет издевательски. – Что ж вы, милочка, не стучите, когда к начальству входите? Он же всё ещё ваш заведующий.

Смотрю на Никиту, который сидит за столом, глядя остановившимся взглядом в какие-то бумаги перед ним. А Маргарита явно не собирается молчать и продолжает:

– Хотя вряд ли вы здесь долго проработаете, Анна Николаевна. С бывшими в одном коллективе работать тяжело, а там и декрет подоспеет.

– Что? – произношу, еле шевеля губами.