Никитин уже было поднялся, чтобы подойти к аппарату, стоящему на отдельном столике у двери, как увидел, что рычаг подхватил трубку телефона, одновременно включив магнитофонную приставку, и молодой, ломающийся басок прозвучал в репродукторе: «Иван Николаевич болен и не подходит к телефону, прошу звонить в семь вечера, когда Раиса Григорьевна приходит с работы».

Рычаг положил трубку на аппарат и выключил магнитофон.

— Техника на грани фантастики! — улыбаясь, сказал Никитин.

— Техника не моя, сына. Димка у меня увлекается этим аттракционом. Кулибин! Такой чертенок, сладу с ним нет! — сказал Жбанков, скрывая за нарочитой резкостью гордость за своего сына.

— Ну что ж, приступим, Иван Николаевич? — спросил Никитин.

— Пожалуйста, — согласился Жбанков и вытащил из стола блокнот.

— Только, прошу вас, популярнее, я в радиотехнике разбираюсь слабо, — попросил Никитин.

— Постараюсь. Ну, а если что будет не понятно, спрашивайте."

"Снова раздался звонок телефона и снова Димкин ломающийся басок попросил звонить, «… когда Раиса Григорьевна приходит с работы».

— Радиотехникой я увлекаюсь давно, — начал Жбанков, — еще до войны мне удалось собрать коротковолновую приемопередаточную установку.

— Пока я понимаю все, продолжайте.

— Через такие же интервалы, повторяя по три раза, неизвестная станция передала четыре новых числа, одно шестизначное, одно четырехзначное и два пятизначных. На этом передача, вроде бы, закончилась, как вдруг я услышал другие числа по новому приемнику, настроенному на волну тридцать метров.