— Этот юноша, — указывая на Мирзу, сказал он, — всего лишь два года назад прибыл сюда, покинув отчий край, но уже является моей правой рукой. На родине он держал связь с национальными организациями и особенно преуспел рядом со мной. Вы, должно быть, помните о руководимых вами делах в районе «Дашт-и-Туркман» в Иране? Он и в них принимал активное участие.
Эсандал согласился с муфтием, заявив, что об этом он хорошо осведомлен.
Мирза сидел молча, смиренно и скромно слушая хвалебные отзывы в свой адрес. Он еще не понимал, куда клонит муфтий."
"— В Иране мы окрестили его Фархадом Али Заде.
— Я согласен… Это будет очень хорошо. С удовольствием такой паспорт мы выдадим… — сказал посол. — Однако и вам необходимо сменить паспорт. В него ведь вписано имя Фархада Али Заде.
Муфтий не учел этого.
— Да, да… Благодарю. Пожалуйста, господин!
Эсандал сделал рукой небрежный жест: пустое, о каких трудностях можно говорить!
— Но в паспорт вместе с именем необходимо вписать и фамилию.
Муфтий предложил несколько фамилий, но они не понравились Эсандалу.
Немного подумав, посол высказал свое мнение.
— Давайте возьмем фамилию — Зевачи[278]… — Эсандал пояснил: — Ведь предки ваши были оружейниками… В память ваших предков…
Мирза внимательно следил за послом: цепкая память, отличное знание своих людей, их родословных… Враг умный, опасный.
— Какую же фамилию выбрать мне? — задумался теперь Мирза, отныне получивший новое имя — Махмудбек.
Так и назвал его сейчас Эсандал.
— Не можете найти подходящей, Махмудбек? А если…
Эсандал произнес несколько, по его мнению, ярких имен.
Но новоиспеченный Махмудбек попросил:
— Если можно, я приму фамилию Айкарли.
— А что это означает? — спросил Эсандал.
— Селение, в котором я родился и вырос, раскинулось у подножия горы. Снег зимой и летом лежал на вершине. И лишь в жаркое время он немного оттаивал и принимал вид полумесяца. Поэтому вершину назвали Айкарли — снежная луна. Я думаю, меня не упрекнут, если, в память о родном кишлаке, я приму такую фамилию.
— Очень хорошо! — улыбнулся посол и торжественно повторил: — «Бай Махмудбек Айкарли!» Замечательно!.
Довольный завершением процедуры, Эсандал побарабанил пальцами по столу и, откинувшись в кресле, вполголоса запел:
Вершины гор покрылись туманом,Серебрится в ущелье поток…Муфтий присоединился к шефу, подтянув песню тонким дребезжащим голосом. Оба они были в хорошем настроении.
Мирза знал, почему эта песня доставляла им радость: ее пели в начале революции турецкие офицеры-националисты.
Он вспомнил, как умирали подобные песни. Их заглушили другие.
