Андрей Дмитриевич работал у себя в комнате. Дома в часы досуга он писал книгу для юношества о русских умельцах оружейного дела. Раздался телефонный звонок. Крылов взял трубку и, узнав голос подруги дочери, Любы Гараниной, удивился. Прямо перед ним на листке настольного календаря было написано:
Папа!Я ушла в консерваторию на симфонический концерт. Пожалуйста, поужинай сам. Все приготовлено.
Маша
Андрей Дмитриевич был в полной уверенности, что дочь пошла на концерт вместе с Любой.
— Да, Любаша, я тебя слушаю, — ответил он, не скрывая своего удивления.
— Моя Красуля дома? — спросила девушка.
— Нет, Любушка, твоей Красули дома нет, она в консерватории на концерте.
— А вы, Андрей Дмитриевич, заняты? К вам можно подняться? Очень нужно. Я говорю снизу, из вестибюля.
Было жаль этого вечера, работа отлично шла, поэтому, немного помедлив с ответом, Крылов сказал:
— Хорошо, Люба, поднимайся, — и положил трубку. Он едва успел собрать листки рукописи, как у входной двери раздался звонок.
Впустив Любу и помогая ей снять шубку, Крылов спросил:
— Почему ты называешь дочку Красулей? По-моему, это звучит нехорошо, я бы сказал, иронически.
— За душевную ее красоту, Андрей Дмитриевич, — ответила девушка и покраснела.
— Душевная красота человека, Люба, — скромность. Она в ярлыке не нуждается. Красуля, — еще раз повторил он и усмехнулся. — Точно кличка коровы или козы!
— Хорошо, Андрей Дмитриевич, больше не буду, — сказала Люба и покраснела еще больше.
— Проходи, садись, — пригласив девушку в кабинет, сказал Крылов и добавил: — Чаю согреть, а? С мороза?
— Нет, спасибо. Я к вам по делу.
— Стакан чаю делу не помеха, ну как хочешь.
Наступила томительная, неловкая пауза. Люба долго водила пальцем по ручке кресла, насупив брови и так сосредоточенно, словно только за этим и пришла, затем, собравшись с силами, сказала:
— Я к вам, Андрей Дмитриевич, насчет Маши…
У Крылова беспокойно дрогнуло сердце, но, ничем не выдавая своего волнения, он спросил:
— Плохо сдает зачеты?"
"— Нет, она сдает лучше всех. Я была у секретаря комсомольского комитета, мы посоветовались, и он поручил мне побеседовать с вами. Машенька влюбилась, — вдруг неожиданно сказала она. — Вы знаете, Андрей Дмитриевич, какая она, если чем увлечена, она вся тут, целиком, без остатка, словно одержимая.
Чувствуя в словах девушки что-то недоброе, он, не забегая вперед, сказал:
— Ничего в этом плохого не вижу. Этой поры не миновать и тебе. Любовь никогда не принижала человека, она вела его на великие дела, на подвиг.
— Да, но Машенька влюбилась в иностранца…
«Вот оно что», — подумал Крылов и забеспокоился еще больше.
Люба рассказала, как Машенька познакомилась с Роггльсом в Большом театре, как росло и ширилось чувство девушки, как часты были их встречи.
