– Почему белыми? – улыбнулся Даррел.
– Потому что наш союз одухотворенный, – объявила я.
– В прошлый раз, ты говорила, что синие, – вспомнил он.
– Если я не помню – значит, этого не было, – отмахнулась я, надеясь, что цветы не будут черными. Цвет траура ни к чему. Мы только избавились от него – весь год имперские флаги были приспущены, а народ скорбел по ушедшему императору.
С момента, как Даррел пришел в себя, прошел почти год. А сегодня была первая годовщина нашей свадьбы. И, честно сказать, я чувствовала себя куда лучше, чем в день, который традиционно считается самым счастливым для девушки.
Даррел немного хромал – последствия того, что с ним произошло, не отпускали моего императора. Лекари и целители говорили, что это на всю жизнь, а то, что Даррел вновь стал ходить – это чудо.
На его теле оставались страшные шрамы, к которым могла прикасаться лишь я. На лице появилось суровое выражение, а в черных волосах – белые пряди. Но это даже шло ему, подчеркивало его мужественность и отвагу.
Мне было не важно, как выглядел Даррел. Мне было важно, что он жив. И что он рядом.
Только теряя, мы осознаем ценность того, что имели.
Лишь навсегда прощаясь с близкими, мы понимаем, как сильно мы их любили.
Я была одной их немногих, кто, попрощавшись с родным человеком, обрел его вновь. И я считала, что это величайшая награда.
Вновь обретя силу Ледяного дракона, Даррел стал императором Вечной империи, а я – ее императрицей. Мы оба были молоды и во многом не опытны, но нам пришлось сделать это. Народ чествовал нас как героев. Как спасителей империи от тьмы.
Мы не могли отказаться. Как сказал главный жрец: править – наш горный путь. И мы должны идти по нему. Собьемся – оступимся и упадем."
"Я никогда не мечтала быть императрицей. Мне не нужна была власть. Меня не влекли громкие титулы. И то, что все это вдруг стало моим, поначалу обескураживало – ответственностью, которая пришла вместе с этим. Наверное, нужно было, чтобы императрица была с нами и помогала, но она уехала в Ивовую долину. Сказала, что находится в храме ей будет лучше, чем во дворце, который она всегда ненавидела.
Злилась ли я на нее? Сложно сказать. В чем-то я понимала ее – ради своего ребенка мать готова пойти на многое. Но принять и оправдать императрицу я не могла. Она могла рассказать мне правду. Или хотя бы могла не играть роль милой и заботливой свекрови, которая мечтала принять меня в свою семью. Даже кольцо она подарила мне не из-за теплых чувств, а для того, чтобы следить за мной. Но все-таки она сделала то, что обещала. Я действительно стала самой великой императрицей, когда-либо правившей в Вечной империи.
