В праздничные дни проспект преображался, расцветал флагами и транспарантами, по вечерам вспыхивали гроздья разноцветных ламп; в конце его, над гастрономом, высилось громадное панно — Ленин с зажатой в руке фуражкой тепло и радостно смотрел на гуляющих или шествующих в праздничных колоннах людей, а внизу панно светились и прибавляли бодрости электрические слова: «ВЕРНОЙ ДОРОГОЙ ИДЕТЕ, ТОВАРИЩИ!» Теперь, года уж четыре, ни этого панно, ни этих электрических слов нет, над гастрономом бушует неоновая реклама кинофильмов; над соседним зданием агропрома полуголая длинноногая девица, также собранная из электричества, держит в руках что-то похожее на пачку бумажек, а время от времени вспыхивающая вязь кроваво-красных букв призывает горожан: «ПОКУПАЙТЕ АКЦИИ КОНЦЕРНА «КРИСТАЛЛ»! СТАВ АКЦИОНЕРОМ, ВЫ ОБЕСПЕЧИТЕ СЕБЕ НАДЕЖНОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ!»

У Славика было иногда ощущение, что едет он по какому-то чужому, незнакомому городу — так преобразился Придонск.

Вроде и улицы все те же, и перекрестки со светофорами, а поди ж ты… Слов много заморских на вывесках появилось, русских все меньше, часто и не прочитаешь, чего это там кооператоры нарисовали. Да и пассажиры другими стали, «товарищ водитель» никто уже не говорит, а все «шеф», «колы»…: И кто бы ни сел в машину, все «поливают» Советскую власть и коммунистов, аж уши вянут. Почему-то пассажиры считают, что «шефу» можно говорить все, что заблагорассудится, ему это приятно слушать. Славик однажды заспорил с тремя длинноволосыми юнцами, стал стыдить их, мол, что уж вы так распоясались, парни, наши отцы и деды бились за светлое будущее, на фронтах жизни свои отдавали… Так они чуть его не избили и вывалились из машины, не заплатив по счетчику. Поговори с такими…

Славик вздохнул, притормозил перед замигавшим светофором. Асфальт даже здесь, на центральной улице, был скользким, снежный накат с ледком еще держался, смотри да смотри. То ли дело летом! На магистральных улицах никто из них, таксистов, скорости не боялся, план принуждал давить на акселератор до самого пола, и на сухом асфальте с выручкой было поспокойнее. А сейчас на маленьком, вон, автоциферблате четыре, не хватает восемнадцати рублей, и в гараж скоро заезжать.

Правда, Славик нынче и не особенно старался: как-никак праздник, 23 февраля, день Советской Армии, они с женой, Люсей, решили его, как всегда, отметить, пригласили друзей. Люся в связи с этим написала ему на длинной узкой бумажке, что купить к столу, сказала, ты, мол, на машине, тебе проще заехать и купить, а мне с Игорьком… сам понимаешь. Славик понимал, между рейсами охотно хлопал дверцей машины и бежал в какой-нибудь продмаг. Потому и разглядывал с большим интересом, чем обычно, вывески.