Как-то само собой получилось, что она оказалась в его объятиях, вся в слезах:

— Ты здоров? С тобой ничего не случилось?

— Я здоров, — прошептал он, — Я звонил по телефону, почему вы не отвечали? У вас ничего сейчас не произошло?

— Нет, но телефон повредили. Это сделала…

— Ушла?

— Не знаю… Кажется…

— Ребенок у вас?

— Да, она оставила его здесь. Что на заводе?

— Только что разговаривал с полковником Решетовым. Он у себя в кабинете, значит, на заводе все в порядке. Как Вера Андреевна?

— Слаба очень…

— С кем ты здесь, Майя? — раздался голос Веры Андреевны.

Вздрогнув, Майя попыталась отстраниться от Костричкина. Но тот вдруг, притянув ее голову, поцеловал.

— Извините, товарищ Панюшкина, спешу. До самого скорого свидания, дорогая! — и Костричкин скрылся за дверью.

Сопровождаемая крайне взволнованной Майей, Вера Андреевна вошла в комнату и взяла на колени потянувшуюся к ней Аннушку.

— Майя, послушай ребенка. Лидия сказала, что он болен. Смотри, дитя прямо пылает, — решительно окликнула Вера Андреевна замечтавшуюся Майю.

ГЛАВА XXIII

Бой Кремлевских курантов возвестил наступление полуночи, когда майор Вергизов вошел в кабинет Решетова.

Их рукопожатие было крепким, а взгляды, устремленные друг на друга, искрились радостью. Казалось, будто они не виделись много, много дней.

Вергизов слушал Решетова, и счастье наполняло его. Его друг, этот уже немолодой человек, по-прежнему крепок, полон энергии и еще долго будет служить Родине, охранять мирный труд и покой советских людей.

Резкий звонок прервал их беседу.

— Решетов у телефона, — снял трубку полковник. — Кто? Слушаю, товарищ Смирнов! Уже погасили? Ну, поздравляю всех вас.

Как вы себя чувствуете? Нет, сначала доложите, как самочувствие! Правду говорите? Смотрите ж. Сейчас же оставляйте завод и — в больницу! Нет, нет, там вам делать больше нечего. Без вас теперь управятся. Что со зданием столовой? Только второй этаж? Складское полностью? Кто это сказал? Матвеев? Ну, конечно. Люди дороже всего. Вот именно! Да, оставьте старшину Гаврилова, а сами отправляйтесь в больницу. Передайте трубку. Товарищ Матвеев? Очень рад слышать это от вас. Конечно. Как всякий хозяйственник, вы жалеете свое добро. Вот это другой разговор! — оживился Решетов. — Люди — самая большая наша ценность. Теперь опасность полностью мин вала. Нет, наши люди еще побудут у вас. Не стоит благодарить, мы выполняем свой долг. От Степанковского? Ему тоже передайте привет. Знаю, знаю о приключениях в Приморске. Что ж, не хотел послушаться, поехал — и пришлось поволноваться. Хорошо, что легко отделался. Да, знаю все. Как состояние Кораллова? Он вел себя молодцом. Дроздов у нас в больнице. Главврач звонил, ему лучше.