— Стоит или нет — покажет время, — хмыкнул я, немного помолчал и добавил, — А что касается исцеления — и до него доберёмся. Со временем. Тем более, что после таких мозготрахательных аттракционов, оно мне и впрямь может понадобиться.
— Пообещай… — девушка явно не поняла, что сейчас я имел ввиду вовсе не некромантию. Зараза. Придётся объяснять чуть более доходчиво.
— Пообещаю, что мы обсудим это потом. Сейчас у меня нет никакого желания этим заниматься. А ещё очень болит голова. Спасибо, конечно, что привела в чувство, но…
— Можешь не продолжать. Я поняла, — Айлин демонстративно отвернулась.
Мда. Судя по всему это было слишком уж доходчиво. Что поделать. Опыт общения с протвоположным полом у меня не шибко то большой, вот, видать и сказывается его недостаток. Ладно, хер с ним. Точнее — с ней. Потом как-нибудь проясним этот вопрос. А сейчас у меня есть куда более важные дела, чем переживания и обиды на пустом месте.
Я наконец-то поднялся на ноги и наконец-то осмотрелся. На востоке начинала разгораться заря. Её алые отблески понемногу вытесняли с тёмно-синего небосвода холодные искры далёких звёзд. Тихо всхрапывали лошади. Трава о чём-то перешёптывалась с прохладным утренним ветерком. Начинался новый день. А значит, нам пора было в дорогу.
Я набрал полную грудь воздуха. Едва заметно пошатнулся — голова все ещё кружилась. И заорал во всю мощь своей осипшей глотки:
— Подъём!"
"Лагерь встрепенулся и зашевелился. Солдаты первого дозора начали неохотно вставать. Из шатра Яноша вышли несколько караванщиков. Вышли и непонимающими, осоловелыми, заспанными глазами уставились на меня. Смотрели и мои ребята. Смотрели дозорные с телег. И все чего-то ждали.
— Сворачивайте лагерь, — скомандовал я, обведя взглядом собравшихся, — Нам предстоит ещё долгий путь.
Глава 4 «Риверграсс»
— Ещё до полудня будем на месте, — Бернард чуть привстал на козлах и махнул рукой в сторону горизонта. Там, за широкими полями, на которых уже потихоньку начинали колоситься зелёные ростки молодой пшеницы, виднелись три чёрных силуэта высоких мельниц, потихоньку вращающих своими тяжелыми лопастями. Чуть дальше — чёрная полоска высокого деревенского частокола, крохотные домики с соломенными крышами, тонкие струйки белого дыма, поднимавшиеся из труб в прозрачное, голубое небо. Деревушка примыкала к довольно широкой реке, блестевшей и переливавшийся в ярких лучах утреннего солнца. Посреди водной глади, возле многочисленных пирсов покачивались силуэты десятка тяжелых речных барок.
— Хорошо бы, — кивнул я, — Последний переход был тяжелым. Парням надо бы передохнуть, а торгаши так и вовсе уже валятся с ног.
