В лесу стоял чудный аромат влажной земли, пробуждающейся зелени, посвистывали пичужки, кое-где виднелись первые весенние цветочки. Но для Владимира не существовало ничего. Он шел в распахнутом пальто, шляпа сдвинута на затылок. Душа его замерла в предчувствии ужаса, ноги слушались плохо, два раза он останавливался перевести дух и протереть пенсне, предательски запотевавшее и сползавшее с носа.

– Тут, – остановился неожиданно Степан и показал рукой вперед.

Роев прошел несколько шагов. Впереди оказалась яма, полузасыпанная ветками и листьями.

Владимир Иванович отлично помнил, что мимо этого места они проходили осенью в поисках жены несколько раз, но не видели ямы вовсе!

Медленно, будто боясь кого-то спугнуть, он приблизился к темноте ямы. Сначала его глаза не увидели ничего, какое-то месиво на дне. Роев поправил пенсне и напряг свои близорукие глаза.

В следующий миг он отпрянул с криком ужаса и боли. Шатаясь как слепой и хватаясь за деревья, он хотел бежать прочь, но не смог. Он побелел и потерял сознание.

Глава вторая

Князь Евгений Верховский был чудо как хорош собой.

Росту высокого, кость тонкая, поступь грациозная, первый танцор на всех балах!

Серые глаза завораживали своим выражением.

Они были подобны глубокой темной воде. Что таится в этой глубине?

Евгений принадлежал к старинному русскому роду, но, как многие дворянские семьи, постепенно вымирающему. От былых богатств некогда влиятельных и состоятельных предков, блиставших при прежних Романовых, остались жалкие крохи, да и те распушил по ветру покойный папенька. Родители Верховского уже давно переселились в лучшие миры.

Евгений редко их вспоминал. Поверхностный, легкомысленный папаша и вечно унылая, всем недовольная маменька.

Когда сын бывал на Волковском кладбище, а бывал он там нечасто, он грустил и вздыхал, как подобает в таких случаях, но душа его не скорбела.

В наследство молодому человеку денег осталось мало, зато много долгов. От нескольких домов в Петербурге остался лишь один в Литейной части.

Но и в нем большая часть квартир была сдана внаем. За хозяевами осталась лишь одна огромная квартира на втором этаже.

В этих роскошных многокомнатных апартаментах Евгений проживал под нежным и неусыпным присмотром тетушки Татьяны Аркадьевны, сестры отца. Татьяну Аркадьевну потенциальные женихи обошли вниманием и оставили куковать в старых девах. В прошлом остался Смольный институт, растаявшие девичьи надежды. Она постепенно уподобилась лежалому яблочку. На вид вроде бы еще съедобно, но ни вкуса, ни аромата, ни сочности! Трудно было понять, сколько ей лет, и тридцать, и шестьдесят одновременно.