Ника ерзала по кожаному сиденью дивана, потому что все никак не могла найти место своей очаровательной попке. Показательная порка на сцене перед нами набирала обороты, а моя гостья не знала, как вести себя и что чувствовать в этой ситуации. А мне хотелось подстегнуть ее сильнее, толкнуть дальше из зоны комфорта. Но я должен был быть терпеливым. На моих глазах у нее рушились идеалы и происходила переоценка ценностей. Потому что она сказала, что игрушки – это больно, и порка не для нее. А сейчас она смотрела на такое действо и возбуждалась. Уверен, у нее в голове в тот момент была каша. И теперь мне снова захотелось услышать ее мысли, но в этот раз ротик Ники был захлопнут, не давая мне влезть к ней в голову.
Как только представление закончилось, я встал и протянул руку Веронике.
– Идем."
"Ее дрожащие пальчики легли в мою большую ладонь, и я повел Нику к приватным комнатам. Пора было начинать. В своей голове я уже с десяток раз прокрутил эту сессию, то и дело меняя решение, на каком этапе девочка получит оргазм. И каждый раз картинки были одна другой горячее. Я чувствовал вибрации страха и напряжения, исходящие от Ники, но продолжал уверенно вести ее в приватную комнату.
Мы вошли в небольшое помещение с приглушенным красным светом. Пошловато, но настраивает на нужный лад. Во всяком случае, таких неискушенных девочек, как Ника. Мне настраиваться не нужно было, я и так последние два дня только об этом и мог думать. Было что-то такое в практически невинной ванильной девочке Нике, что заставляло раз за разом возвращаться мысленно к ней.
– Вы меня разденете? – спросила Ника дрожащим голосом, испуганным взглядом обведя комнату.
– Нет, – я качнул головой. – Ты должна сделать это сама. Слушай меня внимательно, Ника. Ты сейчас раздеваешься, а потом идешь к метке на полу. Видишь, крест нарисован?
Она повернула голову вправо, и впилась взглядом в кандалы, свисающие с потолка ровно над меткой.
– Вижу.
– Подходишь туда и поднимаешь руки. Дальше расскажу. Раздевайся.
– Полностью?
– Можешь остаться в нижнем белье, если тебе так комфортнее.
Я присел в кресло напротив Ники и впился взглядом в ее безупречное тело.
– Повернись ко мне лицом. Хочу видеть, как ты раздеваешься.
Даже в полумраке комнаты я мог рассмотреть, как пылают ее щеки. Как слегка дрожат ее пальцы. Как она покрывается испариной. Ника стянула с себя футболку и аккуратно повесила ее на стоящую рядом вешалку. За ней туда же отправились джинсы после составленных на полу туфелек. Я крепко сжал челюсти. Идеальная от макушки и до пят. Тонкая, изящная, как статуэтка. Словно фарфоровый предмет искусства, который иррационально хотелось покрыть трещинами, чтобы убедиться, что он такой же испорченный, как и все остальное.
