— К полудню должны быть в малых рифах, — кивнул торгаш, — Это небольшая прибрежная деревушка, совсем недалеко от Эвенфолла, — Там ещё пару часов на выгрузку и тут же двинемся к столице. Мне хотелось бы оказаться за крепкими городскими стенами до наступления темноты.

— В окрестностях опасно? — поинтересовался я, оперевшись на борт и рассматривая очередной небольшой островок, мимо которого мы проплывали. По большому счёту это был даже не островок, а затянутая мхом и ковром из мелкой травы кочка-переросток, в самом центре которой росла старая раскидистая плакучая ива, полоскавшая свои косы в тёмных водах серебрянки.

— Разные слухи доходят, — покачал головой торгаш, — Говорят, что в окрестностях города свирепствует какая-то чума, превращающая людей в кровожадных упырей. Что мол, заболевший такой дрянью полностью теряет человеческий облик. Кожа его сохнет, трескается, теряет цвет и больше напоминает потухшие угли в костре, меж которыми сочится кровь и гной. Глаза заволакиваются белой плёнкой. Как, впрочем, и разум. Человек перестаёт быть собой и превращается в кровожадное чудовище, которое думает только о том, кем бы ещё сегодня набить себе брюхо.

"

"— Пепельная хворь, — задумчиво протянул я, вспоминая сон, который видел ещё в Риверграссе. Там эти твари перелезли через стену и начали сеять хаос на городских улицах. Если всё окажется так, то боюсь внутри «прочных городских стен» будет куда опаснее, чем за её пределами. Людей больше, заражённых, соответственно, тоже, — Да, слышали о ней, когда ещё были в Вестгарде.

— Слухи есть слухи, — пожал плечами Янош, — Россказни кметов.

Сам знаешь, как обычно они любят преувеличивать. Но осторожность всё равно не помешает.

— Она никогда не бывает лишней, — пожал плечами я. Янош в ответ многозначительно хмыкнул, взял с ящика небольшую подзорную трубу и принялся сверлить взглядом затянутый серой туманной дымкой горизонт.

Я ещё немного постоял, разглядывая проплывающие мимо нас островки, берега которых заросли кувшинками и тростником. На некоторых из них росло по несколько деревьев. Другие же представляли собой обычные скалы, на которые намыло ил, тину и мелкий речной песок.

Наше долгое путешествие подходило к своему логическому концу. И от этого на душе было приятное чувство. Несмотря на все трудности, все лишения, все потери и всё то дерьмо, которое вылилось на нас по дороге мы сделали это. Мы всё-таки добрались до столицы. Сейчас она находится от нас буквально в четырёх-пяти часах пути. Вот только с другой стороны росла и тревога. В голове крутился и жужжал, словно рой разъярённых пчёл, целый ворох непростых вопросов.