* * *— Аккуратнее! Аккуратнее! Если хоть один мешок упадёт в реку, я с вас, дармоедов шкуры спущу! Так, остатки фуража разложите в торбы. Ящики сразу на телеги. Шевелитесь, сукины дети. Нето мы тут до ночи провозимся — командовал выгрузкой Янош. Его подчинённые суетились, перетаскивая грузы на берег. Кто-то тянул под узцы лошадь. Коняге похоже, понравилось на барке, и теперь скотина упиралась всеми четырьмя копытами, не желая сходить на берег. Двое волокли борт от телеги. Следом за ними шёл ещё один, таща колесо. С нами повозки путешествовали в разобранном виде.

Иначе бы они попросту не поместились в трюмы барок.

— Мы готовы, — ко мне подошёл Бернард, — Все люди выгрузились на берег.

— Хорошо, — кивнул я, окидывая взглядом деревеньку в которой мы остановились, — Проследи чтоб не разбрелись по округе и не завалились в корчму, если она тут, конечно, есть. Хрен его знает, как нас тут встретят и не затесались ли среди местных наши недруги. А погулять мы и в столице успеем. Как дело закончим.

— Добро, — коротко кивнул сержант и тоже принялся с любопытством осматривать округу. Похоже, в этих краях ему бывать ещё не доводилось.

По правде сказать, это был скорее небольшой городок, нежели село, какие обычно попадались нам на пути. Аккуратные двухэтажные домики, островерхие крыши которых устилала «дранка» (дощечки на манер черепицы). Мощёные грубым булыжником чистенькие улочки. Деревянные столбы с кованными фонарями.

Причалы охраняли шестеро стражников. Они носили пузатые, начищенные до блеска кирасы, на голове — островерхие кабассеты (шлем с небольшими полями и суженным верхом), а в руках держали длинные гвизармы и алебарды.

За ними толпились немногочисленные встречающие. Трое лоточников в пёстрых одеждах, державшие на подносах выпечку. Сладкие булки, пирожки, кренделя, ватрушки. От одного только их вида у меня потекли изо рта слюнки, а рука сама собой потянулась к кошельку. Благо, монет в нём за последнее время изрядно прибавилось.

Чуть поодаль стояли староста одетый в простую, но чистую крестьянскую одежду, и купец. Его чёрный, отороченный соболиными шкурами кафтан по краю окаймляла скупая золотая вышивка. На груди висела цепь с медальоном цехового знака.

Мешок с монетами и длинное гусиное перо, перечёркивающее его. Он явно был из той же гильдии, что и Янош.

За их спинами толпилось два десятка зевак, разной степени достатка. Были там и крестьяне в простых льняных одеждах, и ремесленники, судя по их промасленным фартукам, надетым прямо на голое тело, работавших в здешнем порту, парочка женщин и несколько босоногих детей.

— День добрый вам, господин Янош, — староста неспешно подошёл к нам и учтиво поклонился, — Вам и вашим спутникам. Легка ли была дорога.