Намеревались закрыть доступ, но как всегда не рассчитали заряд, не учли трещиноватость пород и в результате завалили более семидесяти метров выработки.

И вот теперь проводили восстановительные работы. Еще в начале мая сделали расчистку самого устья, срезав приличный участок склона до монолитной скалы, обрамили портал литым железобетоном и теперь шаг за шагом выбирали обрушенную породу, устанавливая сплошную бетонную крепь: на Тайметском месторождении самородной меди начали делать эксплуатационную доразведку и подсчет запасов.

Две бригады горняков работали посменно, однако продвигались медленно из-за неустойчивых пород и длительного крепежа.

Кроме того, после взрыва из кровли вывалились крупные блоки, которые приходилось разбуривать шпурами, дробить взрывчаткой, а то и вовсе проходить их, как монолит.

Иначе проникнуть в штольню было невозможно...

Середину вывала прошли, значит, в оставшихся метрах пробки, забившей горло Кайбыни, блоков будет меньше, а крупный щебень и мелкие глыбы выбирали и сразу же грузили погрузчиками в вагонетки, отчего скорость проходки сразу же увеличивалась втрое. К тому же, на той стороне явно образовался конус, и это еще минус три-четыре метра.

А ему хотелось верить в обещанные Айдорой три шага, и гора отворится...

Каждое утро и вечер Балащук вместе с очередной сменой уходил в штольню, делал вид, что осматривает бетонную крепь, которую тянули вслед за проходкой, проверяет забой, но сам, пока не включили технику, вслушивался в каждый шорох. Иногда ему чудились далекие и гулкие шаги, доносящиеся с той стороны вывала, и даже голос, усиленный акустикой выработки. Он знал, что это – остатки сна, застрявшие в ушах и сознании, и все рано казалось, что Айдора ждет его на той стороне и между ними всего три шага.

.."

"Начало этой смены совпало с отпалкой, поскольку ночная заряжала шпуры, поэтому в штольню вошли поздно, после проветривания, в забое воняло горелой селитрой, пылью, а все звуки глушились шорохом все еще оседающей после взрыва породы. Глеб вернулся в свой вагончик, где во второй половине было его рабочее место начальника горнопроходческого участка, и в это время к нему заглянул начальник охраны.

– Глеб Николаевич, тут тебя гражданин домогается.

Говорит, знакомый... Фамилия Лешуков.

Прошлое все еще ходило по пятам...

И в том, что чекист явился именно сейчас, когда вот-вот должна была открыться Кайбынь, Глеб почуял опасность.

– Где он?

– За шлагбаумом стоит, красные корочки сует. Пенсионер ФСБ.

– Гони этого пенсионера... Скажи, на Медную гору уехал.

Отвязаться от Лешукова было не так-то просто из-за его профессиональных способностей проникать, просачиваться всюду. После обеда он скараулил Балащука возле бетонного узла.