— Скольких воинов ты потерял, сколько сил потратил? И зачем? Или я кажусь теперь тебе капризной?

— Да никого не потерял, слазили, как на пикник сходили, — посмеиваюсь.

Народ вокруг всё больше беспокоится, император сверху сидящий, похоже, вообще сейчас перевалится через перила. Рот раскрыл, слюна скоро закапает.

Но к чёрту его. Василиса уже близко.

— Держи.

— Не касайся моей дочери, убери руки, — воет князь.

Он молит меня. Он думает, что лишу её зрения… что за дурачок.

— Всё будет хорошо, Вячеслав Иванович, — отвечаю, словно утишаю психа. — Вашей дочери я не желаю зла. И не причиню его. Милая сестрица, поздравляю тебя с днём твоего рождения.

Киваю Василисе на подарок. Медлит мгновение, смотрит, изучает. Но принимает, как завороженная. Рассматривает с раскрытым ротиком, в глазах её ангельски чистых перламутр голубой играет. Все замерли, галдёж прекратился.

Князь подскочил ко мне, вынув кинжал. Вероятно, готовый уже разить. Но взглянув на Розу, он расширил свои выпученные глаза так, будто они вот–вот выкатятся.

Василиса строго смотрит на отца, затем обращает взгляд в зал и объявляет громко:

— Я верю в добрые намерения Ярослава и всех вас! Но Лазурная роза скажет об этом лучше!

С этими словами Василиса надавила пальцем на шип. И пустила себе кровь. Вячеслав ухватил её было за рукав, но она отдёрнулась. Через пару секунд процесс пошёл, народ заохал, когда увидел, как засияли лепестки розы, а затем поднялся крохотный голубой огонёк, что стал разрастаться в шар, а вскоре перерос в круглое поле, которое начало разрастаться стремительно во все стороны, окутывая людей.

Сперва весь постамент, затем уже гостей по сторонам, меня и всех, кто стоял в очереди. Когда он поднялся до императора, тот покривился и исчез из виду. На балконе сверху началась суета.

Как и здесь. Большая часть людей стала шарахаться от поля, как будто в нём нечем дышать. Всю очередь около нас будто ветром сдуло. Люди стали шипеть и кривляться, как зомби, явно не контролируя себя. Их понесло прочь, как от огня.

Не все ушли. Часть людей стала озираться с недоумением.

Поле Розы доросло, захватив примерно треть зала, и остановилось. Под куполом Розы осталось немного. Вся семья Василисы, немного стражи. С десяток господ, а ещё Морозова с супругом и младшей дочерью. Надо же, какова истина.

А ведь все они смотрели с таким восторгом и благоговением. И что выходит? Видимо, любить и хотеть, жаждать и вожделеть за внешность — это не значит желать добра. Это потреблять. Роза видит в этом желание сделать плохо. Иначе, как объяснить всё это?

Василиса с многозначительным взглядом окинула пустующее пространство и людей, в ужасе жмущихся за полем, как вампиров от света.