— Там тебе, небось, деревеньки пожаловали ещё, чего нос вешать?
— Ой, да тоже мне радость.
— Новые земли да люд, — говорит, будто утешает. — Доход с оброка, положение. Граф не по названию, а по богатствам, это тоже важно.
— Это в первую очередь ответственность за людей, — заявляю. — Мне до калужских земель сколько скакать? Дня три без передышки, и как теперь смотреть за ними?
— Ты такой заботливый барин, умиляешь меня. Хоть крестьянкой твоей становись.
— Вперёд и с песней. Управляющей Игрового дома возьму, я же сказал.
— А я думала, это ты бахвалишься передо мной.
— Ещё чего. Всё серьёзно. И слова мои не шутка. Не нужно мне приданое Морозовых, вот как на духу тебе говорю. И налоги с них не нужны. Вот мы с тобой за рейд сколько насобирали? Да и в городе моём доходных предприятий будет столько, что и сотни деревень не надо с их жалкими оброками.
— Ой, ой, хвастун.
— А посмотришь, — говорю, поднимаясь. — Ну Морозовы… вот знал же, что Галя коварна, но чтоб настолько низко пасть?
— Вот и не защищай её больше, — ответила Белка и пошла наверх.
— Помоги мне избавиться от помолвки, — вою, следуя за ней.
— А мне какое дело?
— Как какое? Насолишь Морозовой. Поможешь другу.
— Другу, — посмеивается себе под нос. — Чем расплачиваться будешь, друг?
— А ты подумай, договоримся, — отвечаю с надеждой.
— Хорошо, подумаю.
Глава 21
Три новости
По дороге Белка очень спешила. В Елькино разошлись, не прощаясь. Похоже, в дебрях девушка прятала лошадь, я успел услышать отчаянное ржание и её недовольный возглас:
— Но пшла!
Думаю, восход застанет её в лесу. И что это может значить, известно только ей самой. У меня вдруг возникло ещё одно подозрение касаемо девушки.
По большому счёту мне стоит расспросить учениц, кто был на балу–маскараде с Ясминой, чтобы убедиться, она ли составляла компанию Максу во время танцев или то была подставная девица? Всё это время у меня просто руки не доходили.
Да и положа руку на сердце, скажу — я и знать не хотел. До сего дня.
Когда вернулся в Особняк под утро, понял, что где–то прогадал. Слишком легко напарница отдала мне Книгу. Либо она не та, какую девушка ожидала увидеть, либо диадема действительно ценнее всего прочего.
Книгу я разглядел ещё в избе в Елькино, не дотерпев до Особняка. Домик, где живут дружинники, пустовал, потому что они были на смене. Богдан предоставил мне помещение без всяких вопросов.
Медная обложка с тиснением «Незыблемые руны камня», толстые кожаные страницы и давящее излучение на голову. Но я перетерпел и даже обновил свои знания, когда удостоверился, что изображённые чертежи рун големов один в один, как в Замке Елькина.
