— Дочь моя, — как всегда без приветствия начала Ориан. Близкими мы так и не стали, хотя по-своему я ее все же любила. — Мы привезли тебе столько эльфийских шелков, а ты влезла в это безвкусное платье.

Мать вернула себе магию почти сразу, и к ее огню добавился родительский лед, поэтому сейчас выглядели мы как ровесницы. Что касается платья, тут Ориан лукавила. Оно вполне соответствовало случаю. Просто ее раздражали подарки Гая, а он все так же старался досадить ей. Обычное соперничество.

— Вот ты где! — передо мной возник хран. Вас стал гладкий, холеный. Он сменил свою тунику на бархатный камзол и при каждом удобном случае смотрелся в зеркальце, которое однажды ему презентовал Сеттар.

— И тебе здравствуй, — кивнула я.

— Лерка, у тебя совесть есть? — продолжил свою мысль рогатик.

— Надо бы в карманах посмотреть, а что?

— Это был риторический вопрос! — оскорбился хран. — Вот скажи, ты счастлива?

Эк куда загнул.

— Допустим, — осторожно ответила я, ибо от Васа можно было ожидать чего угодно.

— Допустим… — передразнил он. — Не нужно этого стесняться. Если вы с демоном с утра до ночи друг друга лижете, значит, счастливы.

— К чему ты клонишь?

— У тебя есть демон, у демона — ты, у меня никого! — скупая слезинка появилась и тут же, зашипев, испарилась на наглых зенках рогатика.

— Присмотрел себе кого? — не то чтобы нам одного его было мало, но нельзя же лишать магическую сущность личной жизни.

— Присмотрел, — скорбно сообщил Вас и замолчал.

Я тоже держала паузу. Соблюдать тишину хран не умел и не любил.

— И ты должна мне помочь! — продолжил он свою мысль.

— Это чем? Подержать твою подругу, пока ты ее будешь лизать?

— Ну и охальница ты, Лерка! Нет, моя не такая… — Вас мечтательно закатил глазки.

— А какая?

— Скромная, но дурочка дремучая, вроде тебя до Сеттара.

— Уволю! — пригрозила я зарвавшейся нечисти.

— Ладно-ладно! — примирительно вскинул ручки хран. — Дай ей немного твоей магии, вдруг поумнеет. Надежда, конечно, минимальная, учитывая сырье.

Наглец! Подобные разговоры время от времен возникали, но, как правило, заканчивались ничем. Уж очень ветреным и увлекающимся оказался наш Вас.

— Устала? — муж подкрался незаметно.

— Немножко, — призналась я. В последнее время меня больше учили женским слабостям, а не воинским хитростям. Хотя магию мы не запускали.

— Сбежим? — улыбался Эммерс все так же нежно.

— Пожалуй.

В уединенной беседке на столике стояли очень знакомые фарфоровые стаканчики.

— Когда-то ты его любила, Лери, — усмехнулся Сеттар, кивая на напиток.

— Это было давно. С тех пор у меня изменились вкусы.

Я подошла к Эммерсу совсем близко и заглянула в знакомо полыхающие глаза.

— Ты больше не любишь шоколад? — поинтересовался он.

— Нет.