Мы думаем, принимаем решение и идем в бой. А какой бой без хорошей разведки?
— Выкладывай все или проваливай!
— Начинается! — скривилось существо. — И это вместо «здрасти»! Дожился!
— Тебя послала мать?
— Послала… — передразнила нечисть. — Я великий хран древнего рода Воеллон! Меня нельзя послать!
— Сгинь! — бросила я, поднялась и стала разбираться с платьем.
Не хочет говорить гном рогатый? Сама разберусь. Конечно, где сейчас находится моя мать, я не знала, но ведь всегда можно спросить совета у отца. Магия по-прежнему не отзывалась. Даже самые простые бытовые заклинания давали осечку, что обеспокоило не на шутку. Затянуть на спине шнуровку без чьей-то помощи оказалось делом нелегким.
— До чего же вы, огненные несмышленыши, вспыльчивые, — покачал головой хран какого-то там рода. — Гоните, возмущаетесь! Нет, чтобы спокойно выслушать!
Вот же наглец! Спокойно я его не выслушала! Рассердилась не на шутку, даже жарко стало. С рук сорвалось пламя. Неприятный тип тут же подскочил, его силуэт, словно размылся. Хран поглощал огонь, всасывая в себя пламя.
— Вот видишь, что бывает с непослушными девчонками! — Назидательно погрозил пальцем мелкий нервомотатель, принимая свой привычный моему глазу вид. — Говоришь вам, говоришь, а все как на костер дуешь.
Я же с удивлением рассматривала свои руки. Под кожей светились вены, будто по ним бежала не кровь, а жидкий огонь. Внутри тоже все горело и пекло так, что хотелось завыть.
— Чего там у тебя? — существо подбежало и вцепилось в меня длинными тонкими пальцами, заканчивающимися острыми когтями. — А, дар бушует! Сейчас поправлю. Сейчас.
Жидкий огонь просочился сквозь кожу, и его тут же впитал сосредоточенный Вас, качая головой и цокая языком.
— Ну, вот и все. Еще недельку повспыхиваешь, а там и силу примешь окончательно. Не дрожи, лучше ляг и накройся одеялом.
Меня потряхивало, ноги не держали, а тело вдруг сделалось немощным, словно ватным. Я дышала так, словно несколько раз прошла все испытания на учебном полигоне. С каждой секундой становилось все хуже. Но о том, чтобы снова лечь в эту кровать, и думать не могла.
— Это… чужая… комната… — выдохнула храну.
— Оставишь потом хозяину монетку за пользование. А сейчас… Ложись!
И я как подкошенная свалилась на мягкую перину, одеяло само опустилось сверху."
"— Вот и ладненько, вот и хорошо. Отдыхай, девонька, — суетился рядом со мной чудик, шустро задергивая портьеры.
— Про маму расскажешь? — почти прошептала я. Надо же, вроде только проснулась, а силы уже закончились.
— И про маму расскажу, и про дар, и про хранов. Ты только сейчас береги силы! А Вас тут рядышком твой сон посторожит.
— И про защитников расскажешь?
— Про все расскажу! Спи! — наверное, показалось, что нечисть перепугалась.
