– Ты прав, обычно я так не одеваюсь. Но лучше проявить осторожность, чем отправиться в переполненную больницу.
– А знаешь, каска тебе идёт, можешь и просто так носить, – сказал я.
Постепенно я осознал, что произошло, что нам удалось сделать. Мы победили Миллинга! Остановили Великий день мести! И помогли – очень надеюсь на это – восстановить мир. Просто невероятно! Я даже не чувствовал боли – я испытывал огромное облегчение. Больше всего мне хотелось лечь на землю, закрыть глаза и наконец-то отдохнуть. Я очень устал от борьбы, страха и невероятного напряжения последних дней.
С другой стороны, я слишком взвинчен, чтобы спать. Действительно ли мы победили? Мы же ещё не знаем, как обстоят дела в других уголках страны. Может, там продолжаются сражения? Дошла ли туда новость о поражении Эндрю Миллинга и его неприглядных делишках?
Наши коста-риканские друзья тоже подошли к нам. Морин с любопытством разглядывала обмякшее тело Эндрю Миллинга. Близорукому Альфредо в обличье муравьеда пришлось обнюхать пуму, чтобы убедиться, что на земле действительно лежит наш грозный противник.
– Я так рад, так рад, – повторял он снова и снова и тайком проглотил парочку муравьев, пробегавших у Миллинга по животу. Никто ему и слова не сказал: лучше быть радостным и сытым, чем просто радостным.
Кинг, урча, лёг рядом со мной.
– Никогда не думал, что буду защищать людей, но это было классно, – сказал он. – А твой плен – это действительно так и задумано?
– По-другому было нельзя, – пояснил я. – Спасибо за помощь, без тебя мы бы не справились!
– Не вопрос. И кстати, в туннеле под землёй не так уж и страшно. – Кинг счастливо смотрел на меня огромными золотистыми глазами. Потом я учуял в его мыслях сострадание. – А Миллинга теперь в зоопарк отправят?
Я вспомнил, что Кинг вырос в зоопарке. Он-то уж точно знал, как живётся взаперти.
– Это решит Совет, – сказал я. – Но скорее всего, так и будет. Миллинг причинил много зла и горя. Просто лишить его возможности превращаться – слишком мягкое наказание за его преступления.
Лучший друг Кинга Мануэль воздержался от поздравлений. Он выглядел подавленным. И его можно понять: он всегда восхищался Эндрю Миллингом, а теперь его кумир по нашей милости лежал здесь как прикроватный коврик. Ну, только у коврика не течёт из пасти слюна.
Оборотень-ящерица тяжело вздохнул, повернулся и стал смотреть, как Лисса Кристалл – которая тоже уже превратилась в человека – убирает труп осы – Джулиана Гудфэллоу – в маленькую коробочку.
– Какая отвратительная смерть, – сказал он.
Холли и Брэндон принялись обсуждать, что для Гудфэллоу было бы хуже – если бы его прихлопнули мухобойкой или если бы он от жадности утонул в стакане с лимонадом.
– Оба варианта мерзкие, – решила моя подружка-белка.
