Она прекрасна, как и всегда: стройная, подтянутая, с гордой осанкой и лёгкой улыбкой на пухлых губах. Александра Ларинцева никогда не ложилась под нож пластического хирурга, но в свои сорок пять неизменно вызывала зависть у многих своих подруг. Но мало кто знает, сколько труда она вкладывает в своё тело и здоровье. Сестрой она забеременела в восемнадцать и ушла со сцены, а уже после моего рождения, когда отец раскрутился в фармбизнесе, открыла свою школу классического танца. И с тех пор не отходит от станка вместе со своими ученицами.

Я вдыхаю запах её духов, таких знакомых на протяжении многих лет. Цветы и ваниль. Как можно не любить эту женщину? Пренебрегать ею столько лет, трахая тупых малолеток или одноразовых баб? Ненавижу отца за это. Презираю от всей души.

— Мам, ты как всегда великолепно выглядишь, — в душе шевелится детский восторг вперемешку со стыдом, потому что видимся мы в последнее время всё реже. — Алевтина уже приехала?

— Да, она с отцом на террасе.

Упоминание отца скатывает настроение вниз на несколько позиций. Но ведь понятно, что я с ним встречусь, раз уж ехал на семейный ужин.

Отец с Алей как раз возвращаются в столовую, когда заходим мы с мамой. Смеются над чем-то, обсуждая. Они всегда были ближе другу, чем мы с отцом, но я и не ревновал. Мне было плевать. Не знаю, в курсе ли Аля, что он гуляет от матери налево и направо, но меня после впервые увиденной картины, как он, краснея и надуваясь, словно индюк, пялил на своём рабочем столе ту тёлку, что приехала подписать заявку на рецептурные препараты, тошнит от одной его рожи.

— Здравствуй, сын, — кивает отец и протягивает руку, но не дождавшись ответного рукопожатия, прячет кисть в карман брюк.

— Здравствуй, отец, — повторяю его же тоном, давая ощутить оттенок сарказма.

— Ты бы мог и поприличнее одеться, — презрительно осматривает мои драные джинсы. — Я тебе вроде бы достаточно денег перевожу.

Ответить не успеваю, потому что Аля, предчувствуя, что семейный ужин может так и не начаться, повисает у меня на шее и тянется с поцелуем к щеке. Ей бы послом мира быть в военных конфликтах с её то непосредственностью и дипломатичностью.

— Малой, я соскучилась!

— Нашла малого, — бурчу, вмиг оттаивая. — Ты сама-то поди недоросль — от горшка два вершка.

— Метр шестьдесят, вообще-то, — смеётся Аля и тащит меня за руку в столовую, где Инна Петровна, бессменная наша домработница сколько себя помню, уже накрыла стол, источающий невероятные запахи."

"Как же иногда приятно вспомнить детство, когда возвращаешься с репетиции или просто со двора, где мы с Алькой, наболтавшись в бассейне, прибегали на кухню, а Инна Петровна награждала нас пирожками с капустой или с яблоками. Мама, конечно, не особо жаловала такую пищу, но закрывала глаза.