Чиун же, казалось, скользил, приводимый в движение какими-то внутренними импульсами, почти не делая заметных усилий, едва касаясь земли. Скоро он исчез, растворившись во тьме.
Поднявшиеся ввысь птицы издавали пронзительные крики, предупреждая об опасности. Навстречу Римо в паническом страхе выбежала откуда-то собака-колли. Споткнувшись обо что-то, она перевернулась через голову и упала. Ее задние ноги судорожно дергались в воздухе, будто она еще продолжала мчаться вверх по склону. Земля ходила ходуном, воздух казался разреженным, дышалось с трудом.
Римо пробежал через кусты, ободрав лицо о колючие ветки ежевики, и выскочил на поляну.
Перед лазером на коленях стоял доктор Куэйк. Но он не молился. Его поза говорила о том, что ему было больно, и Римо понял почему: одетый в черное Чиун стоял над доктором и держал руку на его шее, будто сжимал пойманного голубя.
Пораженный тишиной Римо, чуть не упал. Он уже приспособился к колебаниям почвы, и ему было трудно сразу перестроиться. Но шок длился недолго, и Римо быстро двинулся к стоявшей паре.
Подойдя ближе, он услышал, как доктор простонал:
– Его нельзя остановить. Никто не может этого сделать.
– Все, что работает, можно остановить. – Голос Чиуна был ровным и отстраненным, как висевшая в небе луна.
– Они не хотели слушать меня. Если бы они послушались, я бы этого не сделал, – простонал доктор.
Чиун ослабил хватку на шее доктора.
– Он сказал все, что знает, – произнес кореец.
– А где мои дочери, Джекки и Джил? – всхлипнул доктор, глядя на Римо. – Они должны были встретиться здесь со мной.
– Они сейчас там, где и должны быть, – ответил Римо. – Как вы останавливаете эту машину?
– Ее невозможно остановить, – все так же плаксиво сказал Куэйк.
– Он говорит правду, – сказал Чиун. – Он сдался перед болью и рассказал все, что знает. – Чиун поглядел вверх на алюминиевые опоры водяного лазера. – Это та самая машина, которая уничтожает колебания?
– Да, – ответил доктор Куэйк.
– Сейчас она начнет под колоссальным давлением закачивать под землю воду. И тогда весь штат расколется вдоль линии разлома, – объяснил Римо Чиуну. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы голос его звучал ровно.





