– И она двумя ручками сложила сердечко из указательных и больших пальцев, показала его мужчине и улыбнулась, не разжимая губ.

Ну да, у меня тогда начали выпадать молочные зубы, и улыбка была та еще. Я тоже улыбнулась, стоя на мосту.

Мужчина-актер рассмеялся, но не насмешливо, а скорее изумленно. Его губы приоткрылись, словно он снова что-то говорил. Потом вопросительно посмотрел, ожидая ответа.

– А я тебя не слышу, дядя. Ой, то есть Иван-царевич. – Вика тоже пожала плечами и развела руками.

Тогда ее собеседник из зеркала приложил правую руку к сердцу и поклонился. А выпрямившись и продолжая улыбаться, он что-то снова сказал, после чего протянул правую руку ладонью вверх, словно предлагая опереться на нее, потом снова прижал ее к сердцу.

– Баблиз, а чего кино без звука? – Девочка повернулась в сторону невидимой прабабушки. – Мне дядя суженый что-то говорит, а я ничего не слышу.

Но в то же мгновение, как только она отвернулась от зеркала, по нему снова прошла рябь, и изображение мужчин исчезло. А зеркальная поверхность отразила лишь сидящую перед ним пятилетнюю девчонку с беззубой улыбкой и смешной челкой да пламя двух свечей.

А еще через секунду все исчезло, и вновь передо мной был только Радужный мост.

– Так вот ты какой, Ив из Лилирейи. Мой суженый, предназначенный судьбой… Действительно, очень красивый! Все как я и хотела… – произнесла я вслух и сделала следующий шаг по мосту.

Много чего увидела я, шагая по Радужному мосту. То я сижу за партой и, высунув кончик языка, что-то старательно пишу в тетрадке. А вот – отвечаю у доски и пишу мелом примеры по алгебре. Вот выпускной, и я уже совсем взрослая, в красивом длинном платье и с вечерней прической, весело смеюсь с одноклассниками. Институт, лекции, экзамены. Первые свидания с Лешкой, тогда еще студентом. Моя первая работа, и я за компьютером – ввожу в него какие-то документы.

Отрывки из прошлого пролетали перед глазами, сменяя друг друга.

Первая ночь в доме на перекрестке. Первая встреча с Тимаром, а затем – с Филей. Знакомство с лиреллами, и я, стоя на крыльце, скривившись в недовольной гримасе – так поразила меня внешность этого «кавайного няшки», – осматриваю Эрилива. И снова он, но уже в нашу ночь свидания в оранжерее, и я – совершенно ошалевшая и растерянная, и он – такой счастливый.

Радужный мост закончился, и я ступила на дорожку, усыпанную желтым песком.

– Ну что, Виктория? – раздался голос Улиаллы, выводящий меня из транса. – Ты познала себя. Так каково будет твое решение? Ты переселяешься сюда, в наш заповедный мир, или?..

– Или! – Я улыбнулась фее, перевела взгляд на Филю и Марса, замерших в ожидании моего ответа.

– И? – Фея встала, внимательно глядя на меня.

– Мой Дом там. Там меня любят и ждут. Там я нужна, а они нужны мне.