Они лениво передавали друг другу папиросу, наблюдая, как новички чистят домики. А чего гадать? Спрошу у них. Подошёл.

— Павел Александрович! — оба вытянулись. Петруха торопливо спрятал дымящуюся папиросу за спину. На их лицах появилось напряжение — ещё не привыкли, что наследник запросто подходит поговорить. — Мы можем быть вам полезны?

— Да, — кивнул я. — Кто тут у нас отладкой оружия занимается? — специально обтекаемо спросил, чтобы не выдать своего незнания.

— Боров, — Петруха нервно переступил с ноги на ногу, всё ещё пряча окурок.

— Боров? — переспросил я. — Это имя или что?

— Прозвище такое, — Медведь почесал бороду здоровенной пятернёй. — Он и огнестрел, и меч поправить может. Вон туда, — махнул мужик рукой в сторону ангаров. — Там он и работает.

— Слухи какие новенькие успели рассказать? — решил узнать, что там в городе творится.

Мужики переглянулись. Петруха выкинул папиросу и заговорил, понизив голос:

— А как же, господин. Все ждут вашей дуэли с наследником Требуховых. Говорят, аристократы готовятся посетить наши земли.

«Если успею, устрою им одну демонстрацию», — мелькнула мысль в моей голове.

— Ещё кто-то безземельных убивает, — пробасил Медведь. Его румяное лицо вмиг побледнело. — Уже четвёртый помер. Ищут, кто за этим стоит.

— А? — подался я вперёд. — Как убивают? Где?

— Вот этого новенькие не знают, — Петруха нервно облизнул губы, а шрам на его щеке побелел. — Мужиков только молодых. Голову отрезают и рядом кладут, — он опасливо огляделся. — Небось не поделили снова чего-то.

Ладно бы простолюдины, но тут аристократы, причём все безземельные. Нужно будет в город наведаться, разузнать. Да и пора бы познакомиться с местными правоохранительными органами. Лишним точно не будет. Нужно связями обрастать.

— Больше ничего не говорили? — посмотрел на мужиков.

— Ну, что на границе неспокойно, — Петруха дёрнулся, словно ему вдруг стало неуютно. — А когда там было спокойно? — улыбнулся он нервно, показав кривые зубы. — Вечно что-то с монголами не так. Лезут, собаки узкоглазые, к нам на территорию. Грабят, баб насильничают да убивают.

— Император почему-то терпит, — Медведь стиснул огромные кулаки, борода его дёрнулась от злости. — У меня родственников убили эти твари. Пойти на них войском и порезать, как собак!

— Тише ты! — Петруха схватил товарища за рукав, и шрам на его щеке побагровел от волнения. — Тебе язык мешает? За такие речи знаешь что бывает?

Мужики замерли, уставившись на меня. В их глазах читался неприкрытый страх. Разговоры о политике здесь явно не поощряются, особенно при господах. Медведь побледнел, осознав, что наговорил лишнего. Петруха нервно теребил край потрёпанной куртки.

Я молча кивнул и направился к ангарам. Пусть думают, что не услышал крамолы.