Однако я делаю усилие над собой и лениво шагаю в гостиную. Как ни крути, этот мужчина мой отец.
— Пап, работа ждет. Я понимаю, что дома нахожусь мало и уделяю тебе времени тоже мало. Но ты сам говорил, что карьера в жизни человека очень важна. Вот я ее и строю. У тебя не должно быть претензий по этому поводу. Верно? — я вопросительно выгибаю бровь, жду ответа. Но отец молчит.
Он откидывается на спинку кресла и довольно улыбается, кивает мне в ответ после длительной паузы.
— Верно. И мне нравится, что ты работаешь с Салтыковыми.
Ага, началось, черт возьми! Как бы я ни пыталась избежать этой темы, отец каждый разговор приводит к той семейке, напоминает мне о своих планах, которым не сбыться. У меня своя голова на плечах, своя жизнь. И только я могу решать, с кем мне быть."
"Устало потираю переносицу, прикрывая веки. Голова трещет. Даже не знаю, как работать сегодня буду. Кажется, я приболела в этот летний день. Чувствую себя отвратительно. Так еще и отец давит, как бетонная плита.
— Пап, — измученно выдыхаю, всматриваясь в глаза отца. — С Салтыковыми у меня чисто деловые отношения. Иначе быть не может. Пожалуйста, прекрати фантазировать и выдумывать то, чего никогда не будет. Я не хочу с тобой каждый раз спорить. И если я не сижу с тобой за одним столом, то только из-за твоей настойчивости. Раньше ведь так не было. Мне совсем не нравится, что ты каждый раз открываешь эту тему и пытаешься за меня решить, с кем мне быть. Ты же понимаешь, что я взрослый человек и сама могу выбрать себе мужчину, с которым буду жить я? — последние слова специально говорю с акцентом.
— Нет, я не понимаю и понимать не хочу, — повышает он голос, от которого каждый волосок на теле становится дыбом. — Арина, я все решил. Отец Глеба поддерживает меня и сегодня или завтра будет обсуждать со своим сыном эту тему. Никаких претензий я не принимаю. А если пойдешь против меня... Лишишься всего, что у тебя есть.
Мои брови ползут вверх от удивления. От того, что отец стал таким эгоистом. Человеком, который думает только о себе. Ведь нашего с Глебом союза он хочет не просто так. Есть у этих двух мужиков планы, которые я обязательно сломаю.
— Лишусь всего? Это ты имеешь в виду тачку? Ты мне ее в прошлом году подарил, — напоминаю, — и эту крышу над головой, — руки сами собой тянутся к сумочке. Достаю оттуда ключи от автомобиля и швыряю на стол. — Могу добраться на такси. А этот дом, — осматриваюсь по сторонам. — Завтра же отсюда съеду. Ради Бога, отец... При всем моем уважении... Я ни в чем не нуждаюсь, что дал мне ты. Буду пахать и зарабатывать все сама. Но не лезь ко мне. На этом наш разговор завершен.
— Да как ты смеешь? — вдруг кричит родитель, бьет кулаком по столу, отчего все предметы, лежащие там, начинают звенеть. — Ты не можешь так...
Дальше я не слушаю.
