Надеюсь за это время ничего срочного не случится.
Я даже нахожу в себе силы улыбнуться, хотя у меня и так мандраж перед серьезным совещанием, плюс еще и дочь старшая в доме… Я ее ждала. Очень. Даже такую колючую и словно совсем неродную.
До работы я успеваю даже постоять на набережной в пробке, настраиваю себя на позитивный исход событий. Если получится уговорить наших коллег из московского офиса совершить эту сделку, мне выпишут премию в размере трех окладов, ну и это значительно повлияет на дальнейший мой рост в компании.
Я еще не говорила Даше, боясь ее реакции, но есть вероятность, что меня могут отправить открывать новый филиал в Краснодаре. Поэтому нам придется переехать…
А для нее переезд — это про стресс. Поэтому будем говорить только когда будет понятно на сто процентов, еду ли я туда.
Совещание проходит не сказать, что гладко, но довольно продуктивно. Я вижу намерения московских коллег, хоть они и уклончивы в своих ответах, но все же категоричного «нет» не говорят, что радует.
Я вся на иголках даже после своей презентации. Что-то не дает мне покоя, не могу найти себе места, а сердце и то скачет.
Аккуратно выхожу из переговорной в уборную, обдаю лицо холодной водой, промокаю матирующими салфетками жирный блеск в районе Т-зоны. И припудриваю всю эту историю.
Рука тянется к телефону проверить были ли важные звонки или смс.
Были… Черт!
Их было так много, что сердце и без того неспокойное, начинает скакать по грудине как сайгак.
Карина… Саша… Саша?
Первой я перезваниваю дочери, но она не берет. Чувство, что что-то произошло, становится настолько осязаемым, что мешает дышать.
Что ж… Пришло видимо время набрать контакт, который записан как «Бывший муж».
Он берет трубку почти с первого гудка. Тяжело дышит, через почти тысячу километров пуская в меня волны агрессии, которые я не спутаю ни с чем."
"— Юля, блядь, Дашу повезли экстренно в больницу. Мне звонила Карина в слезах, ты не берешь трубку. Что у вас там, мать вашу, происходит?
Глава 8
Саша
— Алён, давай сейчас по существу… — смотрю на женщину, что, сложив руки на груди своём нежно-розовом пеньюаре, отбивает пальцами какой-то ритм: — Чего ты от меня хочешь? Что за бесконечные намёки на то, о чём мы изначально с тобой говорили?
— Озеров, — цокает она: — Ты ведь понимал, да, разницу? Между мной и ею?
— Чёрт! Да причём здесь вообще мать моих детей⁈
Алёна демонстративно прикрывает глаза. Мы оба на взводе. Но её волны негодования уже сидят в печёнках. Учитывая, что, мать его, русским языком она сказать не может.
— Притом, Саша. Она всегда с нами, именно она не даёт нам сейчас стать полноценной семьёй. — говорит обиженным тоном, а я опускаю голову в руки.
Какой семьёй⁈ У нас отношения, окей, но мы не семья.
