Раз в неделю он доставлял бы новую партию Реликтов и забирал заказы от представительств. Даже с учётом расходов на топливо экономика предприятия выходила весьма прибыльной.
— Не экономьте на охране, — посоветовал я Левинсону. — Потеря машины обойдётся дороже, чем содержание усиленного конвоя в течение месяца.
Старик согласно кивнул:
— В Пограничье лучше перестраховаться, чем платить кровью.
После того, как основные вопросы были решены, я отправился на встречу с купцом Добромысловым. Визитку, которую он передал мне на балу, я предусмотрительно сохранил.
Торговый дом братьев Добромысловых располагался в купеческом квартале — солидное трёхэтажное здание с колоннами у входа и фамильным гербом над дверью.
Роман Ильич Добромыслов встретил меня с той же сдержанной манерой, что и на балу. Только сейчас, при ярком дневном свете, я заметил, как глубоки морщины на его лице и как седина почти полностью вытеснила естественный цвет его волос и бакенбард.
"— Благодарю, что нашли время, боярин Платонов, — произнёс он, когда мы уселись в кресла у камина, и слуга подал нам чай. — После того, что произошло на балу, я понял, что мы с вами преследуем общие цели. Полагаю, мне стоит немного рассказать о себе, чтобы вы поняли причины моего поступка.
Купец помолчал, собираясь с мыслями, а затем начал свой рассказ:
— Пятнадцать лет назад я влачил довольно жалкое существование, будучи купцом третьей гильдии. Не умел вести дела, часто совершал ошибки в расчётах, — морщины на его лице стали глубже, словно от физической боли.
Добромыслов сделал глоток чая, словно собираясь с силами:
— Потом я узнал, что она попала в плохую компанию, связалась с каким-то прохвостом из мелких аристократов. Набрала долгов и оказалась в долговой тюрьме. Когда я наконец узнал об этом и попытался оплатить её долги, выяснилось, что Ульяну уже выкупил Фонд Добродетели.
Лицо купца исказилось от боли и гнева:
— Я пытался выкупить её у Фонда, предлагал любые деньги, но они отказались. Сказали, что моя дочь «проходит реабилитацию» и скоро вернётся к нормальной жизни. Годы шли, а Ульяна так и не появилась.
Добромыслов поднялся и подошёл к секретеру, откуда достал увесистую папку с документами:
— Это стало для меня переломным моментом. Я понял, что из-за собственной глупости и слабохарактерности довёл ситуацию до того, что дочь ушла и попала в беду.
