Это контрольный выстрел в самое сердце. Меня в мясо.

Секунда на то, чтобы принять решение.

Я хочу мести, я хочу крови, я хочу криков врагов.

Я уже собирался передать дочку одному из охранников, когда Катарина обняла меня и прошептала:

– Папа.

Одно слово.

Два слога.

Четыре буквы.

Это разделило мой мир на “до” и “после”. В один момент мои желания перестали существовать. Осталось только одно – защитить своего ребенка. И никто не сделает это лучше меня.

Еще секунду назад я готов был отправить ее с охранной в дом и с головой броситься в месть. И мне плевать было, что со мной случится.

Я прижимаю ребенка к себе и рвано выдыхаю. Адиль наблюдает за мной с кривой ухмылкой на лице.

– Уезжай. Как разберусь со всем, приведу, – говорит мой друг.

Я киваю, сажусь в машину и уезжаю.

Дочь спит без задних ног, а друг приезжает под утро. Он устало садится в кресло и смотрит на меня.

– Ты наконец-то понял, – говорит Адиль.

– О чем ты?

– О том, что тебе есть для кого жить. И нужно включать эту бесполезную штуку, которая торчит из твоей шеи и называется головой. Ты не можешь себе позволить умереть.

– Аслан знает, куда бить. По самым слабым местам, – говорю я.

– Даже сильный однажды встречает свою слабость, брат. Но это с какой стороны посмотреть. Для одних слабость, для других – смелость.

– Блть, я не хочу слышать философское дерьмо в пять утра. Ты перечитал статусы в соцсетях?

Адиль смеется.

– Ты готов?

– К чему?

– Стать смелее. Готов поехать за Лерой?

Я в ахере смотрю на друга. Все это время он знал, где она?!

Глава 40

Лера

Сегодня я узнала, что такое ад.

Когда я покинула дом, оставив там Катарину и Исайю.

Как только машина отъехала от ворот – я умерла.

Сердце перестало биться, а душа в клочья. Я дышать не могла. Единственное, что останавливало меня от того, чтобы выпрыгнуть на ходу из машины и бежать обратно – понимание, что все это ради людей, которых я люблю. Я готова принести себя в жертву, лишь бы с ними все было хорошо.

Я смотрела на ворота дома, пока они не скрылись из вида. Только тогда я села прямо. В ушах пульсировало, а внутри поселилось чувство страха, что я зря все это сделала. Но я убедила себя, что во мне говорит желание быть с Ринкой и Исой.

Я раз за разом прокручивала в голове слова Адиля. Он прав. Пока я рядом, Исайя не успокоится. Он будет пытаться отомстить. А сейчас он будет осторожней, не будет бросаться на рожон. У него изменится восприятие реальности. Он не бессмертный. Если с ним что-то случится, то дочь останется одна.

Я пыталась не думать о Рине. Эти мысли… Они просто вспарывали меня тупым ножом. Мне было физически плохо от разлуки с ней. Это самая настоящая агония.