— Петя, — сказал Олег Грунину, — я, конечно, понимаю, что вы профессионалы, но Коробков вооружен.
— Мы не дадим ему возможности достать оружие.
— Дай-то бог.
— А вы, Олег Сергеевич, поутру в религию ударились?
— Да я бы куда хочешь ударился, лишь бы этого «ответственного работника» взять чисто.
— Возьмем.
— Олег Сергеевич, — вышел в прихожую Леня Сытин, — может быть, и мне остаться?"
"— Ты уж езжай, Леня, — засмеялся Петя Грунин, — мы с вашим гангстером сдюжим.
— Добро, — сказал Наумов, — поехали.
Он пожал оперативникам руки, мысленно пожелав им удачи еще раз.
«Ничего, ребята опытные, крепкие», — успокоил он себя. Вместе с Сытиным они вышли на площадку. За их спиной тихо закрылась дверь.
Щенок спал на заднем сиденье. Он лежал, разметав в разные стороны лапки.
— Спит. Олег Сергеевич, — улыбнулся шофер, — всю колбасу слопал и спит. Смотрите, какой у него животик круглый стал.
Наумов посмотрел и усмехнулся, слишком уж смешным был этот маленький белый комочек.
Машина тронулась, щенок упал на бок, проснулся и недовольно тявкнул.
— Молчи, дурачок, — Леня Сытин погладил его, — теперь у тебя все в порядке.
— Леня, я тебя высажу у конторы, срочно объявляй машину Коробкова в розыск, а я нового квартиранта на постой устрою.
Они высадили Леню у управления на улице Белинского, а сами поехали в Козихинский к Наумову.
— Я за молоком схожу и потом поднимусь, — сказал шофер.
Щенок постоял на пороге, принюхался и вошел в коридор, он повернул мордочку и посмотрел на Наумова, словно говоря: что стоишь, заходи. Потом, смешно переваливаясь, зашагал в глубь квартиры.
Наумов зашел в ванную, снял пиджак и рубашку, обтерся по пояс холодной водой, потом, неся пиджак и кобуру в руках, пошел в комнату.
В этой квартире он жил всю жизнь. Отец Наумова после фронта пошел служить в милицию и погиб в пятидесятом, за два дня до рождения Олега.
Мать, учительница, после смерти мужа сильно болела и умерла, когда Олегу было уже за тридцать. Он так и не женился. Слишком много времени отнимала служба и болезни матери.
В коридоре звякнул звонок. Вошел шофер с двумя пакетами молока. Он критически оглядел квартиру, словно попал сюда впервые, а не пил здесь чай, два дня назад вернувшись из Мытищ. И так же, как всегда, повторил знакомую фразу:
— Жениться вам надо, с такой квартирой, да в таком районе, знаете какую жену найти можно.
— Какую, Леша? — поинтересовался Наумов, переодевая рубашку.
— Самостоятельную.
Это была у Леши высшая оценка для женщины. Он не делил их по внешности и уму, а во главу угла ставил трудолюбие и домовитость.
— Так самостоятельная за меня не пойдет.
— Вы скажете тоже, образование, звание, оклад, квартира…
— Все, поехали. — Наумов надел пиджак. — А ты сторожи, — сказал он судорожно хлебавшему молоко щенку.
