Справа остановился мужичок, который, судя по ароматному амбре, начал отмечать Новый год прямо с утра, опытно запивая водочкой овсянку.

- Мадемуазель, - стервец почувствовал, что у меня в куртке прячется достойная закуска для его коктейлей и начал заигрывания, отчаянные и беспощадные.

Я закашлялась, когда меня обдало облаком перегара, и инстинктивно отвернулась в сторону, туда, где стоял инфинити. Машина была пуста. Можно выдыхать. Немного  облегченно, немного разочарованно.

Наконец загорелся зеленый, случайный попутчик зачем-то протянул мне руку и позвал:

- Проводить красавицу?

Красавица испуганно дернулась в сторону, подвернула ногу и подкошенным деревом рухнула вниз.

Во время падения куртка моя распахнулась и оттуда, как из матрешки, посылалась жестяная требуха. Судя по тому, как быстро намокал мой зад, я не элегантно присела на бордюр, но плюхнулась прямо в грязевую жижу.

Банки, как в арт-хаусном фильме катились по дороге, вслед за ними бежал тот пьяненький мужичок, радостно зачитывая Отче наш. Уверена, с нетрезвых глаз, он увидел во мне Деву Марию, щедро одаривавшую все странников консервацией.

Сидеть тут дальше не имело никакого смысла, мне было необходимо вернуться домой, к детям, салатам и белой, чтоб его, елке.

Я постаралась опереться на ноги, но почувствовав, как что-то в щиколотке больно хрустнуло, снова опустилась на землю. То есть в воду – стало совсем очевидно, что я застряла в луже.

«Не плакать, не плакать, ты сильная и независимая, - повторяла я как мантру. - Дома поплачем!»

Вдруг навстречу мне потянулась мужская рука. Ожидая увидеть того самого мужика с горошком, я подняла лицо вверх и…ну, конечно же. Как в самом кошмарном сне: передо мной стоял он: красивый, уверенный, недоступный и теперь уже чужой – Игнатов Виталий Геннадьевич.

Черные глаза внимательно изучали меня, а во взгляде мгла – мгла – мгла.

- Сама встанешь или взять тебя на руки? – за два месяца почти стерлось из памяти, что он картавил.

Зато я слишком хорошо помнила все остальное.

- Да все в порядке, - нарочито бодрым тоном ответила я - сейчас за мной приедут и заберут."

"- Если ты продолжишь сидеть в луже, то обязательно заберут - в черных глазах мелькнуло что-то отдаленно похожее на усмешку.

Мама учила меня не садиться в машину к незнакомцам.

С Игнатовым мы вместе работали, обедали, летали на самолете и танцевали.

А, ну и еще, он видел меня голой, так что в некотором смысле, познакомились.

Я с тоской посмотрела на протянутую руку, уже тогда понимая, что не нужно мне соглашаться на помощь.

И согласилась.

Виталик помог мне подняться. Я осторожно наступила на правую ногу - лодыжка саднила, но это едва тянуло на перелом. Самолюбие пострадало гораздо больше.

- У меня штаны мокрые, - о том, что они ещё и грязные, лучше умолчать.