Целый час отвечала Ирине, искала какие-то документы на квартиру, дипломы, свидетельства, рентген правого пальца левой ноги троюродной племянницы Олега, который вдруг мог пригодиться на суде. И в перерывах между сообщениями на экране телефона всплыло еще одно. Не от юриста.

От Анфисы.

Открывать не стала, лишь успела прочесть первые четыре слова: «Я знаю, ты не…»

За короткий миг телефон из кирпича с гайками превратился в ядовитую мурену. Я с омерзением отодвинула его на край кровати и смотрела, как экран то загорался, то потухал. На третьем сигнале он успокоился и умолк, но снова ожил, стоило мне подняться с кровати. Кто-то звонил, настойчиво набирая меня раз за разом. Нервы натянулись как гитарные струны, во рту пересохло. Понимая, что не могу стоять так вечно, я решительно шагнула вперед, чтобы прочитать имя звонившего.

Но вместо шести букв на экране светились две: В.Г.

- Яна, ты уже выехала?

- Да, - честно соврала я, радуясь от того, что слышу его голос. Не юриста, не Олега, не Анфисы, а именно его.

- Хорошо. То есть плохо, Ян, я не успею в кафе, ты сможешь подъехать в офис?

- В какой?"

"- У тебя много их было, - раздраженно переспросил Игнатов, - в Мельницу, разумеется. Ян, я сейчас должен закончить конференцию в зуме, после обеда совещание, мне никак не вырваться на встречу с тобой.

- Так давай перенесем…

- Не давай, пожалуйста, приезжай в офис, я хочу быстрее закрыть вопрос по Валерию, это ведь выгодно не только мне?

- Не только, - выдохнула я и нажала отбой, не попрощавшись.

Виталик прав, встретиться с ним и обсудить дальнейшие перспективы, а так же посчитать урон, нанесенный нашей Примадонной, было необходимо. Но ехать обратно в Мельницу, встречать всех тех, кого я так старалась забыть, видеть Катю…все это было выше моих сил.

Дружелюбное желтое такси казалось плахой, удобное кресло – электрическим стулом, блатная песня – похоронной. С каждым километром мой кишечник скручивался все сильнее, пока наконец не завязался в чертов морской узел. Когда я шла на экзамен по литературе, зная только о том, что Пушкин наше все, и то чувствовала себя увереннее, чем сегодня. И даже сообщение от Анфисы не выглядело теперь таким пугающим.

Я не хотела, не хотела, не хотела возвращаться в Мельницу. Но именно туда везло меня такси.

Стоя перед воротами, я возвела глаза вверх и прошептала:

«Боженька, если ты есть, если я все делаю правильно, пожалуйста, пускай никто знакомый меня сегодня не увидит».

И стоило мне это произнести, как прямо за спиной раздался писклявый голосок:

- Януся, а я смотрю, ты-не ты. Совсем тебя не узнала.

Разумеется… Обернувшись, я увидела торопливо поднимающуюся в горку Сашеньку. Она спрятала телефон в сумочку и бежала ко мне так быстро, как позволяли ее каблуки.