Ради Насти…

А теперь я сижу в этой тёмной коробке, за большим деревянным столом. Как когда-то Артур. И думаю. Вдруг я однажды умру от «сердечного приступа»? И деньги, которые мне так нежданно «упали», уже не найдут. Я достойно замёл все следы.

Глава 6. Настя

На мою идею познакомить с ним сына Витя ответил:

— Знакомь.

— Ну, не как с…, - я замялась, не зная, каким словом его обозвать.

Но он сам меня выручил:

— Понимаю, ни слова о нас?

По лицу он совсем не обиделся. Но по голосу…

— Вить, просто рано ещё, понимаешь? — я взяла его руку.

Большую и чуть потемневшую, от вечной возни под капотом.

Он всё время надраивал их, свои руки! И касался меня уже чистыми.

— Я всё понимаю, Насть, — он поймал меня, сплёл наши пальцы, — Сам таким был, — прошептал мне на ушко.

— Каким? — уточнила с улыбкой.

Витя задумался, глядя поверх меня:

— Ну, молодым и горячим.

— А ты и сейчас такой, — ответила я и уткнулась в его пахнущий маслом рукав.

— А ты? — отодвинулся Витя, — Ты, думаешь, взрослая?

— Конечно! — хмыкнула я убеждённо.

— Нуу, — он задумался, — Если взрослость определяется наличием детей, тогда да.

Я усмехнулась.

Ещё бы!

— А если наличием мозгов…, - продолжил загадочно Витя.

Я отстранилась:

— То что? Что ты хочешь сказать? Что у тебя их значительно больше?

Он приосанился. Мотнул головой:

— У меня и голова покрупнее.

Я, смеясь, потянулась к нему. Постучала по лбу кулачком:

— Тут кость! Как у горных козлов. Да и только!

— Это что за намёки? — обиделся он, — Называть меня парнокопытным не позволю! Хотя…

Он развернул меня задом, облокотил о капот своей Хонды. Которую, наконец, починил!

— Где тут у козочки вымя? — игриво куснув, он нащупал подол моей куртки.

— Прекрати! — заелозила я, распаляя его ещё больше.

Сиденье авто уже было изучено нами. И заниматься безудержным сексом в его тесных пределах удавалось с трудом. Как правило, Витя себя ограничивал только прелюдией. А самое «сладкое» предпочитал отложить на потом.

— В кроватке удобнее, — говорил он не раз. И я была с этим согласна!

Каморка его обрела новый вид. Он оборудовал спальное место. Кровать представляла трансформер. В обычное время он прятался в стену. А, когда приходил его час, Витя, как фокусник, дёргал за ручку.

И дверца в стене превращалась… Превращалась в удобное ложе на пару персон.

— Мадемуазель, — приглашал он прилечь.

И я торопливо спешила к нему, принимая загадочный вид «мадемуазели»…

Вечером сын, после целого дня, проведённого с Витей, так и брызжет азартом:

— Он прошаренный! Клёвый чувак!

Я кладу ему мясо и рис:

— Подружились?

— Ага, — сын глотает, почти не жуя.

Он растёт на глазах. Подкачался слегка. Обзавёлся девчонкой. Таня зовут. Нормальное имя! И вкус у него, не в отца. Фотографию мне показал.