Наемся для храбрости! На голодный желудок совсем тяжело говорить.
Сначала на стол ставят суп. И я берусь поглощать его жадно. Так, что парнишка с подносом, умильно сощурившись, желает:
— Приятного аппетита.
— Спасибо, — киваю в ответ.
Со вторым расправляюсь в два счёта. Остаётся десерт. Его не решаюсь начать. Кажется, силы закончились. Просто сижу и смотрю на красивый стаканчик, в котором белеет, подобно сугробу, кокосовый мусс. В голове — пустота! Зато желудок наполнен. В таком состоянии проще порвать то, что сама же так тщательно сшила.
Убеждаю себя, что так надо. Что я буду крайне жестока к нему и к себе, если оставлю ребёнка.
Повторяю в уме разговор. Конечно, всё может пойти не по плану. Пускай лучше он обвинит, обзовёт. Пусть плеснёт мне в лицо этим чаем! К его приходу напиток остынет уже…
Я готова стерпеть его ненависть. Но любовь не готова стерпеть.
«Витя, мне нужно кое-что сказать тебе. Это важно! Послушай. Нам нужно расстаться. Почему? Потому, что я не способна дать тебе то, что ты хочешь. Как, что? Семью и детей.
Он начнёт убеждать меня, говорить, что готов подождать. Но в этот момент мне особенно важно быть стойкой!
«Это жестоко, но если ты хочешь семью и детей, то уже не со мной. Я не призываю тебя выбирать. Как по мне, выбор здесь очевиден. Ты должен двигаться дальше. А я остаюсь».
Он замолчит, как обычно молчит, когда злится. А потом выдаст что-нибудь, вроде:
— У тебя появился другой?
Такие упрёки лишь только отсрочат момент неизбежного.
— Нет.
Хотя проще было бы согласиться. Да, другой! Я влюбилась в другого. И потому расстаюсь. Но я не хочу ему врать! Он — второй в моей жизни мужчина. Но он первый во всём. Даже Илья не давал мне подобной свободы, такого бескрайнего чувства азарта и жажды познать своё тело с нуля."
"Помню, как мы узнавали друг друга ещё на заре отношений. Но узнавание это поспешно закончилось. Сначала квартирный вопрос, после — рождение сына. А там и Дианка себя не заставила ждать.
На часах уже без десяти. Всего десять минут до его появления. Сколько продлится беседа? Я планирую сразу начать! Ведь с каждым сказанным словом, сделать это будет труднее. Эти десять минут я сижу, как на иголках. Дышу через раз, или совсем не дышу. Потом, когда голова начинает кружиться, я хватаюсь за стол. Порываю сбежать. И мысленно радуюсь, что слабость не даёт сделать и шагу.
Дальше будет больнее.
